Чудо для Алисы
Шрифт:
В глубоких сугробах девушка с трудом переставляет ноги. Я забираю у нее пса и прижимаю к груди: несмотря на костюмчик, Вилли дрожит. Животные меня любят, и Вилли не стал исключением, он уютно устраивается под полами моей куртки и прекращает скулить.
– Куда идем? – спрашивает она.
– К супермаркету, – я жестом показываю направление. Я не спешу отдавать ей пса, и девчонка, с теплом взглянув на меня, спрашивает:
– У вас дома живет собака, так? Вилли не особо любит незнакомцев.
– К сожалению, нет, – вздыхаю
Синтепон вываливается из ее порванной куртки, и девчонка стыдливо закрывает дыру в ткани длинным грязным шарфом. Ее куртка действительно похожа на спецодежду дорожных работников, и я понимаю, почему Мир принял ее за дворничиху или гастарбайтершу.
Я пользуюсь моментом установившегося между нами перемирия (исключительно благодаря Вилли) и снова предлагаю:
– Я возмещу ущерб за порванную одежду и разбитый телефон.
– Послушайте, как вас там, Богдан… – пылко отвечает она.
– А вас как зовут? – спрашиваю я, намеренно не давая ей закончить пламенную речь отказом.
– Алиса.
– В стране чудес? – улыбаюсь я. Чувствую себя глупо. Выгляжу, пожалуй, тоже.
Губы Алисы раскрываются, но ответ так и остается невысказанным: мы вздрагиваем от пронзительного крика Боголюбова.
– Рябина-а-а! Я нашел их, черт! Испачкался, порвал куртку, но, по-моему, это они…
Он выплывает из темноты арки на освещенный участок, пряча под мышками испуганных маленьких псов. Алиса вскрикивает от радости и хлопает в ладоши.
– Хью, маленький мой… Джесси… Я так переживала! Сейчас поедем домой, сейчас… Мои маленькие, мои малыши… – Лицо девчонки озаряется неподдельной радостью.
Мы с Мирославом застываем с глупыми улыбками на лице. Ее мелодичный голос звучит так ласково, что не хочется его прерывать.
– Где вы их нашли? – спрашивает она, возвращая в реальность разомлевшего от милоты Боголюбова.
– Их поводки спутались между собой, представляете? Собаки прятались под крыльцом пивнушки в одной из пятиэтажек. Хорошо, что оно освещается, иначе не заметил бы… – возбужденно отвечает он. Я мысленно хвалю себя за удачную идею отправить Мира на поиски псов – Боголюбов выглядит счастливым и трезвым.
Я приглашаю Алису и Мира в машину. Крыша старины Бэна за время вынужденной стоянки на чужом палисаднике покрылась слоем влажного пушистого снега. Мир предлагает Алисе подождать на тротуаре, пока я почищу Бэна от снега и съеду с газона.
– Я Мирослав, для своих Мир…
– Алиса, очень приятно.
– Извини меня за инцидент, вел себя как идиот…
Открываю водительскую дверь и запускаю двигатель. Он мягко урчит под сиденьем на низких оборотах. Достаю щетку из багажника и слегка прохожусь по крыше, смахивая пушистый снег. Кадрит он ее там, что ли?
Алиса стесняется. Отвечает Боголюбову вежливо, но односложно, продолжая смотреть на него с недоверием. На город мягко опускается
Сажусь за руль и сдаю задом, съезжая с газона. Металлический заборчик царапает автомобиль снизу. Займусь машиной завтра – я слишком возбужден, чтобы думать об этом сейчас. На часах 22:20, и единственное, что я хочу, развезти своих спутников по домам и поехать к Алле.
Мир открывает перед Алисой переднюю пассажирскую дверь. Под мышками у него Хью и Джесси. Девчонка садится, восхищенно оглядывая салон старины Бэна: сиденья, обтянутые темно-красной рифленой кожей, хром и гладкое блестящее дерево передней панели. Я точно знаю, что Алиса чувствует себя в моем авто неловко. Она прижимает малыша Вилли к груди и нервно теребит перекинутый через плечо ремешок сумки.
Я молюсь про себя, чтобы Боголюбов не высказал очередную глупость или бестактность, но, к моему удивлению, он проявляет галантность.
– Алиса, хотите сок? – Мирослав выуживает из недр рюкзака маленькую стеклянную бутылочку и протягивает растерянной девчонке.
Льдинки в ее глазах тают, Алиса улыбается и принимает угощение из рук Мира.
– М-м-м, как вкусно! – произносит она, делая жадный глоток. – Никогда не пробовала такого сока. Это детское питание? – Она пытается разглядеть изображения фруктов на упаковке.
Вдруг Алиса глубоко вздыхает и закрывает глаза. Ее голова глухо ударяется о пассажирское стекло, пустая баночка из-под сока выскальзывает из безвольных рук.
– Че-е-е-ерт! Что же я наделал… – неожиданно шипит Мир.
Я оглядываюсь, встречаясь с его испуганным, подавленным взглядом. Мир мотает головой из стороны в сторону и повторяет: «Нет… нет, черт…»
– Прости, Рябина! Я олух, я не хотел… – молит Боголюбов и косится на девушку.
Я тупо гляжу на неподвижную девчонку. Вилли сползает вниз к ее ногам и громко скулит.
Меня охватывает ужас. Он прокатывается по спине ледяными мурашками, вытягивает из легких остатки воздуха. Я бормочу что-то нечленораздельное, показывая пальцем на Алису. Страх сковывает горло, словно оковами, я с трудом нахожу в себе силы прохрипеть:
– Она умерла?
– Она спит… Я сейчас все объясню, Богдан! – Боголюбов примирительно поднимает руки. По взгляду Мира понимаю, что моя застывшая от ужаса физиономия пугает его гораздо больше, чем спящая девчонка.
– Что ты сделал с ней, идиот?! – кричу я, пытаясь ухватить его за грудки. Мир не сопротивляется.
– Сок предназначался пациентке, умершей во время операции, – громко отвечает он, пытаясь заглушить собачий лай. – Я не думал, что ее мать успела растворить таблетки в напитке. Увидел только сейчас, – в качестве оправдания Мир протягивает мне пустой блистер.