Чудо для Алисы
Шрифт:
– Помогите мне раздеть ее, – прошу Никиту Сергеевича, поднимаясь с деревянной табуретки. Да, я мог бы сделать это сам и не дожидаться деда. Напротив, воспользоваться его отсутствием и хорошенько облапать девчонку. Но я доказываю свою честность, и кажется, старик воспринимает мой поступок с благодарностью.
– Давай, давай, Романыч… Молодец, что подождал. Сейчас носки сухие принесу, у Алиски сапоги протекают, наверняка ноги мокрые, – сипит он, скрываясь в спальне девчонки.
Я поочередно стаскиваю рукава ее порванной тонкой куртки, перехватив удивленный взгляд
– Что это такое? Это ты сделал, Романыч? Как же так? Как… – поникшим голосом произносит он и подходит ближе, чтобы снять с девчонки сапоги.
– Никита Сергеевич, вы поверите, если я скажу, что Алиса била моего друга, а он случайно схватился за карман и порвал его?
– Да! Поверю, конечно! – бойко отвечает он. – Алиска боевая девчонка, сильная и смелая, – старик снимает мокрые носки с ног девушки. – Лишь бы не заболела…
Я не желаю пялиться на девчонку, но взгляд невольно задерживается на ее обнаженных ступнях с маленьким розовыми пальцами. Сам не понимаю, зачем смотрю. Старик натягивает на ноги девчонке шерстяные носки и укрывает ее одеялом.
– Романыч, я посижу с Алиской, иди умойся, прими душ. Люди мы простые, но благодарные, – дед бросает взгляд на мои промокшие от снега джинсы и носки. – В шкафчике найдешь все необходимое.
Я изрядно устал, проголодался и замерз. Коротко благодарю старика и, метнув взгляд на спящую девчонку, собираюсь пройти в душ.
– Постой, сынок, – поднимается он следом. Покашливая, идет к комоду и достает оттуда полотенце и чистую старенькую выцветшую тельняшку. – А теперь иди. А я обувку твою никудышную поставлю сушиться.
Я улыбаюсь в ответ и ныряю в объятия прохладной темной прихожей. Ванная комната, совмещенная с туалетом, находится по соседству с котельной. Чугунная большая ванна стоит прямо под окном, служащим вентиляцией. Пока набирается вода, открываю деревянный разрисованный орнаментами шкафчик, в поисках «всего необходимого». Обнаруживаю в нем мини-наборы косметики для гостиниц: пузырьки шампуня, бальзама, одноразовые зубные щетки. Делаю вывод, что Алиса работает в отеле. Снова разглядываю шкафчик и его содержимое, чувствуя себя Риммой Сергеевной, – похоже, я привыкаю рыться в чужих вещах. Черт!
На цыпочках возвращаюсь в гостиную. Из соседней комнаты раздается звучный храп. Улыбаюсь беспечности самопровозглашенного опекуна невинных дев. Хью спит в ногах Алисы. Джесси и Вилли, очевидно, устроились на ночлег с Никитой Сергеевичем, так как их не видно.
На табуретке возле пылающего камина замечаю дымящуюся чашку с чаем и открытую банку клубничного варенья. Рядом лежит сложенный тетрадный листок.
«Романыч, больше ничего из еды не нашел. Псов я уже покормил. Пей чай и ложись. С Рыжиком и Чернышом мы подружились, будем спать вместе. Спокойной ночи. Дед Никита».
Глава 6
Дом засыпает. Тихонько гудит котел, потрескивают поленья в камине, дышат спящие люди. За окном воет метель, снежинки кружатся в мутном туманном небе, по стеклам стучат ледяные капли. Языки пламени завораживающе танцуют,
Подхожу к Алисе и склоняюсь над ее лицом, ощущая тихое, поверхностное дыхание. Половица деревянного пола тонко скрипит под моими ногами. Малыш Хью вздрагивает и сразу же засыпает, успокоенный присутствием девчонки.
Медленно ступая, отношу пустую чашку на кухню. Шарю по стене, ища выключатель. Когда кухня озаряется светом, я восхищенно замираю при виде нее: на светло-голубом фоне деревянных фасадов нарисованы цветы, листья и ягоды. Споласкиваю чашку в угловой раковине. Поочередно открываю навесные шкафчики в поисках кофе и, не найдя его, возвращаюсь в гостиную. Ловлю себя на мысли, что живой, наполненный звуками дом Алисы мне нравится. Он похож на волшебный терем.
Тиканье настенных часов и треск горящих углей подгружают меня в дремоту. Чтобы не заснуть, решаюсь побродить по дому Алисы.
«– А вас как зовут?– Алиса.– В стране чудес?»Вспоминаю наше странное знакомство, мою нелепую шутку и удивляюсь, как был прав. Ее жилище – сказочная страна, дворец спящей красавицы. Не нахожу сравнений, чтобы описать увиденное. Стены просторной комнаты Алисы увешаны картинами. Подхожу ближе, вдыхая терпкий запах масляной краски, исходящий от полотен. Зимние пейзажи, море, цветы и птицы… Мелкие мазки умело сочетаются с крупными, размашистыми. Я ничего не знаю о художественных приемах, но то, что я вижу, – прекрасно. Присматриваюсь к подписи художника в уголке полотен: Легенда. Выходит, Алиса художница, и великолепные росписи на шкафчиках – ее работа?
Картин так много, что стены в светло-зеленых обоях завешаны ими до потолка. Я вижу шевеление листьев на ветру, покачивание лодки, блеск поверхности реки. Ей удается передать глубину моря и прозрачность воды, сочность ягод и тепло солнечных лучей. Картины словно живые, осязаемые.
Поддавшись внутреннему порыву, касаюсь шершавой поверхности полотен кончиками пальцев. Все, что я вижу вокруг, трогает меня, задевает до глубины души.
В углу стоит мольберт с незаконченной картиной. Подхожу ближе: «Снегири. Легенда. 2019». Два снегиря сидят на ветке рябины, склонив друг к другу головы.
Светло-бежевая занавеска вздрагивает от проникающего через оконную щель холодного ветра. Снег мягко стучится в окно, и мое внимание переключается на стоящий возле него стеллаж с книгами. Томики Агаты Кристи старого издания соседствуют с современными любовными романами и детективами. Жоэль Диккер, Донато Карризи, Ю Несбе… Алиса читает почти то же самое, что и я. Снимаю с полки книгу Халеда Хоссейни «Бегущий за ветром», кручу ее в руках, улыбаясь, – единственный роман, который я не прочитал у автора.