Что не снимает стриптизерша
Шрифт:
Мне дали успокоительное и разрешили уйти домой, но я обязана была помочь другу. Нужны были деньги, поэтому я поправила макияж, надела улыбку и пошла работать.
Я направилась прямиком к столику, где не так давно жаждали увидеть мой приват.
– Пусть будет три тысячи, - снисходительно сказала я, подсев все к тому же чернокожему парню.
– Ой, снова ты! Слушай, ты классная, но твоя подружка станцевала нам двоим сразу за тысячу, - довольно рассказал тот, - хочешь, с тобой тоже пойдем?
– Пойдем, только за три, - я взяла его за руку с намерением поднять с дивана.
– Нет, детка, вас здесь
– Я тоже могу сделать такую цену, но ты наверняка захочешь не только смотреть...
– томно глядя на него, я начала играть с кулоном, висящим в ложбинке между грудей.
Парень проследил взглядом за моей рукой. Он был изрядно пьян, и я решила, что уговорить его не составит особого труда.
– Ну да, потрогать, - он хлебнул пива и подмигнул мне, - за тысячу.
– Шутишь?
– я сделала обиженный вид.
– Я что, так дешево выгляжу.
– Отлично выглядишь, детка, - пьяный тип обнял меня, - на тысячу.
– Две.
Пришлось сдавать позиции, потому как я знала, что многие действительно дешево работают.
Афроамерикос откинулся на диване и оценивающе осмотрел меня.
– Полторы.
Я встала и прошлась по залу в надежде найти что-нибудь поприличнее. Был понедельник, а в такие дни людей приходилось загонять чуть ли не палкой. Я вздохнула и вернулась к дебатам:
– Две?
– все еще надеясь спросила я.
– Полторы, - даже будучи пьяным он видел, что я в отчаянии.
Я кивнула, чтобы он шел за мной. Переодевшись на скорую руку, без особых прихорашиваний, я пошла в приват-комнату. Наглый тип притащил даже пиво с собой. 'Хорошо, хоть без попкорна', - чертыхнулась я по-русски, включила музыку и отошла подальше. Как только я сделала пару движений, этот чудак встал с дивана и тоже начал танцевать. Я пыталась усадить его, но тому казалось, видимо, что он на дискотеке. Я металась по углам комнаты, думая, обратит ли он внимание на то, что я не раздеваюсь, или ему достаточно будет просто подергаться под музыку. Долго думать не пришлось, потому что он сам начал стаскивать с меня платье. Я схватила его за голову и повернула ее в сторону видеокамеры.
– Если не прекратишь, сюда придет охрана, - злобно просычала я, как змея.
Танцор убрал руки за голову, словно арестованный, и уселся на диван. Я начала быстро раздеваться, желая поскорее закончить и надеясь, что мы все же обойдемся только просмотром, но я сильно ошибалась. Зритель похлопал себя по коленке.
– Мы договаривались, так что иди сюда.
Я приблизилась и нехотя сняла бюстгальтер, его рука тут же схватила меня за грудь. Я вывернула ему пальцы, показывая, что меня можно трогать, а не комкать своими лапами. Он снова убрал руки, посмотрел на мои трусы и ткнул в них пальцем. По правилам любой стриптиз, даже самый дешевый, подразумевал полное обнажение, поэтому я не стала спорить, раз уж он сам напомнил. Оставшись в одних туфлях, я не могла дождаться, когда прозвучат последние ноты песни, а она все не заканчивалась. Неожиданно черная, казалось, бесконечно длинная ручища снова потянулась ко мне, схватила за бедро, второй рукой этот урод попытался пробраться во влагалище. Я заверещала и повалилась на пол, пытаясь вырваться. Содрав колено и больно стукнувшись головой о стену, я выкатилась из комнаты и понеслась в сторону гримерки, теряя по
– Вы тут совсем охуели!
– заорала я, как сумасшедшая.
– Ты чего? Что случилось?
– Лена сорвалась с кресла, схватила меня за плечи и впилась взглядом, подозревая, наверное, что я обезумела.
– Вы на мониторы смотрите иногда?
– продолжала кричать я, тыча пальцем в угол с множеством экранов, - меня сейчас чуть не трахнул какой-то ниггер!
Артур тоже вскочил с места и уже был в дверях.
– Какая комната?
– Не знаю. Первая от зала.
Мои руки тряслись, страшно хотелось помыться и выкурить штук сорок сигарет. Лена сняла с себя шаль и прикрыла мою наготу.
– Успокойся. Что он сделал?
– Он держал меня и пытался залезть пальцами...
Я заплакала навзрыд.
– Да что ж у тебя за день такой... говорила ж тебе, надо было домой идти.
– Мне деньги нужны, - всхлипывала я.
– Так скажи, сколько, тебе сейчас же выдадут кредит.
– Ага, в рабстве быть, так еще и в долгах? Не надо мне такого, - я не задумывалась над словами.
Лена изменилась в лице.
– Ну, знаешь, тебя никто не заставлял сюда ехать, - жестко сказала она, - а то, что вы провоцируете мужиков в приватах, так это ваши косяки, ведите себя пристойнее и никто не полезет на вас!
После этих слов я подобрала сопли, швырнула в эту крысу ее же тряпкой, развернулась и пошла переодеваться, чтобы уйти домой. В гримерку быстрым шагом вошел Артур.
– Я выставил его лично и дал по морде...
– Я должна сказать спасибо?
– меня распирало от злобы и обиды.
– Ты должна поехать домой и поспать. Я отвезу тебя.
Он пошел снова в офис, недолго поговорил с Леной и вернулся за мной.
Глава 37
Когда я проснулась, было уже почти три часа. Я подорвалась с постели и помчала приводить себя в порядок. Мне некогда было думать о случившемся вчера. Сегодня нужно было многое успеть до работы.
Первым делом я собрала свои немногие деньги, снова заняла у Ани и помчала в банк сделать перевод. Получилось всего шестьсот долларов - это все, что я смогла тогда найти. Потом позвонила Насте, сказала о переводе и спросила, что еще смогу сделать. Оказывается, для похорон столько всего нужно... Казалось бы, нет уже человека, ничего ему уже не надо, ан нет - надо, и немало. Я начала обзванивать знакомых: кто-то заказал на шахте гроб, кто-то организовал машины, кто-то взялся найти недорогую столовую для поминального обеда...
За свою сознательную жизнь я потеряла двух людей - любимого дядю и не менее любимую бабулю, его мать. Когда не стало Павла, мне было семнадцать лет. Из своей комнаты я слышала, что пришла бабушка и оторвалась от уроков, чтобы пойти поздороваться. Она была вся в черном и, казалось, постарела лет на десять.
Говорят, нет страшнее горя, чем пережить смерть своего ребенка. В ту минуту, когда я смотрела состарившуюся сгорбленную женщину, я верила в это, как ни во что другое.
На похороны я не пошла. Мне хотелось запомнить его таким, каким он был при жизни.