Что это за мать...
Шрифт:
Он кладёт руку на стол, и я накрываю её своей. — Генри…
— Посмотри, что мы сделали. Мы вернули его. Он нуждается в нас, Мэди. В нас обоих.
— Я не мать этого мальчика.
Он убирает руку. — Он нуждается в нас, чтобы оставаться в живых. Чтобы мы продолжали в него верить. Так он растёт. Ты чувствуешь это, да? Истощение? Это и есть цена родительства.
Он кашляет. Звук влажный.
— Генри—
Он встаёт и идёт в спальню. Бисерная занавеска расступается. — Скайлер?
Я следую за ним.
— Скайлер?
Сердце застревает в горле. Комната
Его нет в ванной. Нет под кроватью или в шкафу. — Его здесь нет. — Я выбегаю за дверь, крича через плечо: — Я проверю другие комнаты.
Все магазины уже закрыты. В мотеле никого, кроме нас. Скайлер может быть где угодно. Первое, что приходит в голову, — проверить магазин рыболовных снастей, но…
Магазин фейерверков.
Дверь открыта.
Запах, как от сырого перца, наполняет воздух. Порох. Здесь нет проходов, нет стеллажей, только открытый пол с полками вдоль стен. На них — яркие коробки с кричащими названиями: Liberty Torches , Finale Racks , Roman Candles , Ground Spinners , Jumping Jacks .
— Скайлер!
Мальчик стоит в центре разгромленной комнаты. Опрокинутые коробки валяются у его ног, разорванные, обрывки картона разбросаны повсюду. Он не обращает на нас внимания, поднося горсть угольных гранул ко рту и запихивая их внутрь.
— Скайлер, не ешь это!
Чёрная слюна стекает по его подбородку, полуразжёванные гранулы падают на пол, как выпавшие зубы. Порох покрывает его пальцы, оставляя тёмные пятна на губах и щеках.
— Скайлер! — кричу я. — Брось это—
Воодушевление на его лице подавляющее. Он так рад нас видеть.
Я чувствую влажность, исходящую от его кожи.
Папочка. Голос мальчика давит на виски. Я слышу его в голове. Он протягивает руки к Генри, жаждя объятий, но Генри не двигается. Глупый огонь, папочка…
Я замечаю что-то вроде игольницы в другой руке Скайлера. Бенгальские огни. Все перекрученные вместе, как колючая проволока.
— Скайлер, нет—
Огни вспыхивают сами. Искры рассыпаются по его коже, но он даже не морщится. Его улыбка такая широкая, зубы почернели от угля.
— Скайлер! — Я делаю шаг вперёд, готовая схватить его.
Первой загорается коробка Hypnotic Wheel . Столб разноцветных искр ударяет Скайлера в плечо, но он даже не вздрагивает.
Начинается цепная реакция, и её уже не остановить. Симфония огня. Rings of Saturn. Moondance Fountain. Shower of Power. Blackbeard’s Cutlass. Они взрываются и проносятся по магазину в визгливом безумии, рассылая дуги яркого пламени.
Скайлер не шевелится. Он купается в этом. Стоит в самом сердце огня, озарённый фиолетовым и розовым. Клянусь, я вижу свечение его костей. Контуры рёбер и позвоночника просвечивают сквозь кожу, как нить накаливания в лампочке. Он излучает ослепительный свет, яркий и живой. Как пылающая
Глупый огонь, папочка, глупый огонь.
Скайлер запрокидывает голову. Он улыбается, даже сейчас, обретая себя среди оглушительного взрыва фейерверков. Чёрный червь выползает из его уха. Фараонова змея вырастает и обвивается вокруг мочки, извиваясь, пока не отламывается и не падает. Теперь ещё один вылезает из ноздри. Из обеих. Каждое отверстие в его голове заполнено пепельными червями, поднимающимися из грязи.
Скайлер раскидывает руки в стороны, будто готов обнять нас обоих. Принять в свои объятия.
Руки.
Между тазом и подмышками у него торчат три пары мясистых отростков. Рудиментарные конечности. Они не длиннее пяти дюймов, но под кожей достаточно кости, чтобы сгибаться. Они сегментированы. Сочленённые, как пальцы.
Не пальцы. Они больше похожи на членистые ноги краба, обёрнутые в человеческую плоть. Они растут из его торса, сгибаясь и светясь.
Неоновый членистоногий.
Он прекрасен…
Захватывает дух, видеть, во что превращается этот мальчик.
Генри сказал, что он мой. Мы создали этого ребёнка.
Но что он такое?
Чудовище.
Чудо.
Стены колышутся волнами оранжевого и жёлтого. Комната наполняется дымом. Каждый вдох обжигает. Мне приходится прикрывать глаза, когда пламя добирается до потолка. Этому магазину — всей этой полосе лавок — не осталось ни шанса.
Я чувствую, как Генри тянет меня назад, к выходу. Подальше от Скайлера.
— Пошли!
Прохладный вечерний воздух окутывает мою кожу, как только он вытаскивает меня из комнаты. Генри отпускает меня, наклоняется вперёд, упирается руками в колени и судорожно кашляет, выплёвывая мокрую золу.
Я оборачиваюсь к магазину фейерверков.
— Скайлер…
— Мэди, не…
Я поднимаю руку к лицу и бросаюсь обратно в горящее помещение. Чёрное полотно дыма обволакивает меня, поглощая целиком.
— Скайлер!
Я чувствую жгучую боль на предплечье и шиплю от боли. Кажется, меня обожгло…
По моей руке что-то ползёт.
Оса. Её тело в жёлто-чёрных полосках ярко светится в отблесках пламени. Я оглядываюсь и вижу ещё. Сотни, наверное. Горящие осы мелькают в огне, проносясь по комнате по спирали. Я отмахиваюсь от них, пока не понимаю, откуда они появляются.
Обгоревшая грудная клетка Скайлера раскрывается, как раковина устрицы, и осы свободно вылетают из его груди.
Я беру Скайлера на руки и пробиваюсь сквозь дым. Он прижимается головой к моей шее, его ручки обхватывают мои плечи, талию, держатся крепко.
Меня ударяет в лицо взрыв зелёных и жёлтых искр. Я кричу, но не замедляю шаг, бегу, чтобы спастись, прижимаю Скайлера ещё крепче к груди.
Магазин воет и скрипит за нами, пока я выношу Скайлера на парковку. Он не кашляет, просто прячет своё мягкое розовое лицо глубже у меня на груди. Мальчик не обгорел, но его кожа кажется рыхлой. Она уже пузырится и покрывается волдырями, расходится по швам.