Чтиво

Келлерман Джесси

— Вы звезда, А. С. Пепперс. — Продюсер назвал его литературный псевдоним, которым Пфефферкорн заменил свою труднопроизносимую фамилию.

Сидевшие вдоль стены ассистенты подобострастно закивали.

— Спасибо, — сказал Пфефферкорн.

В дверь просунулась секретарша: директор студии срочно вызывает продюсера.

— Черт бы его побрал. — Продюсер встал. — Ничего, вы в надежных руках.

Пфефферкорн ждал минут сорок; ассистенты сплетничали,

не обращая на него внимания. Вернулся продюсер.

— Извините, — сказал он. — Мы с вами свяжемся.

Пфефферкорн брел по студии, когда зазвонил его мобильник.

— Как дела? — спросила агентша.

— Великолепно.

Его отель располагался в фешенебельной части бульвара Уилшир. Пфефферкорн решил пройтись пешком. Кучка людей пикетировала универмаг. Избегая встречи с ними, Пфефферкорн перешел на противоположный тротуар, где столкнулся с дамой, потребовавшей, чтобы он остановил зверства в Западной Злабии. Пфефферкорн зашагал дальше.

В номере он повторил то, что делал в прошлые приезды: на мобильнике набрал номер Карлотты, однако не нажал кнопку «вызов». Будь мужиком, сказал он себе. Потом снял трубку гостиничного телефона и велел подогнать ко входу прокатную машину.

27

Пфефферкорн представился интеркому. Через секунду ворота распахнулись. Он нечаянно придавил газ, из-под колес брызнул гравий. Пфефферкорн потер грудь и велел себе собраться. Глянул в зеркало, отер взмокший лоб и медленно поехал по аллее.

Карлотта стояла у парадной двери. В черных легинсах и мужской рубашке, без макияжа и украшений; меж лодыжек ее выглядывал пес. Тоже потная. И тоже вроде бы настороженная.

Дворецкий открыл дверцу машины.

— Джеймсон, припаркуйте, пожалуйста, автомобиль мистера Пфефферкорна, — сказала Карлотта.

— Мадам.

Машина свернула на дорожку и скрылась из виду.

Пфефферкорн и Карлотта молча стояли друг перед другом. Пфефферкорн шагнул вперед, протягивая гостинцы — букет и любовный роман. Карлотта выставила руку:

— Не прикасайся ко мне.

Пфефферкорн окаменел. В животе екнуло. Мелькнула мысль: зачем только отдал ключи от машины, сейчас бы развернулся и был таков.

— Ну ладно, я поехал, — сказал он.

— Я не в том смысле, — сказала Карлотта, — просто вся мокрая.

Пес радостно тявкнул, подбежал и стал совокупляться с ногой Пфефферкорна.

— Боткин! — прикрикнула хозяйка. — Боткин! Дай ему пинка, чтоб понял.

Пфефферкорн ласково отстранил собаку и присел на корточки. Пес опрокинулся навзничь,

подставив брюхо.

— Надо было позвонить. — Пфефферкорн погладил собаку и встал. — Извини.

Оба улыбнулись.

— Артур, милый Артур, — сказала Карлотта. — С возвращением.

28

— Хесус, познакомьтесь с моим добрым другом: Артур Пфефферкорн. Артур, это мой танцевальный партнер Хесус Мария де Ланчбокс.

Молодой человек в шелковой, до пупа расстегнутой рубашке поклонился, явив смуглый мускулистый торс.

— Очень приятно, — сказал Пфефферкорн.

Танцор вновь поклонился.

— На сегодня хватит, — решила Карлотта. — В понедельник как всегда?

— Сеньора. — Хесус Мария изящно пересек танцзал, собрал сумку и, в третий раз отвесив поклон, скрылся за дверью.

Карлотта полотенцем обтерла шею, из бутылки прихлебнула витаминизированную воду.

— Что? — спросила она, заметив хмурый взгляд Пфефферкорна вслед танцору.

— Ты с ним… э-э…

— Ох, Артур, — прыснула Карлотта.

— Меня это не касается, — сказал он.

— Артур, пожалуйста. Ты и впрямь глупый. Он же голубее неба.

Пфефферкорн облегченно выдохнул.

— Однако с чего тебе сетовать? — продолжила Карлотта. — Сам-то сгинул.

— Прости.

— Я тоже виновата, — вздохнула она. — Мы как дети, ей-богу.

Пфефферкорн улыбнулся.

— Сейчас приведу себя в порядок, — сказала Карлотта, — и ты мне все расскажешь.

29

Ужинали в том же итальянском ресторане — пили то же дивное вино и уминали пасту. Карлотта была необыкновенно хороша, мерцающие свечи смягчали ее лепные черты.

— Наверное, ты весь в делах, — сказала она.

— Иногда.

— Ты приезжал. В книжном магазине я видела афишу.

За ужином Пфефферкорн чуть расслабился, однако под ее немигающим взглядом страх его вновь раздулся в воздушный шар; теперь он крепился, а шар с ужасом ожидал гибельной встречи с булавкой.

— И не позвонил, — сказала она.

Пфефферкорн промолчал.

— Почему?

— Не хотел расстраивать.

— Чем, скажи на милость?

— Мы как-то неладно расстались.

— Тем паче стоило позвонить.

— Прости.

— Глупый. Прощаю.

Официант подал десертное меню. Дождавшись его ухода, Пфефферкорн отважился на вопрос о том, что камнем лежало на сердце:

— Ты читала?

Карлотта смотрела в меню:

— Конечно.