Чингиз-Хан
Шрифт:
Оба шамана повторяли заклинания Субудая и медленно ударяли в бубны. Когда полководец окончил, шаманы выхватили блюдо с рисом из рук Саклаба и, усевшись на землю, стали, громко чавкая, с жадностью пожирать рис.
Субудай вытащил узкий ножичек и сделал надрез на плече бурого коня. Тот забился, темная кровь потекла по шелковистой шерсти. А Субудай, крепко вцепившись рукой в холку, припал губами к раненому месту, высасывая кровь.
Тургауды стояли неподвижно, почтительно наблюдая, как полководец перед важной битвой насыщался горячей кровью.
На холм поднялся воин в железном
– Кто ты, багатур?
Воин приложил ладонь к открытой ране коня и мокрой от крови рукой провел по одежде Субудая 159.
– Вещь не прочна, хозяин долговечен! Пыль наружу, масло внутрь! Я Джебэ-нойон!
– Где урусы?
– Близко, совсем близко! Скоро будут здесь... Мои сотни схватываются с ними и убегают, заманивая сюда... Я с тремя сотнями слежу за Мастислябом... Он со своей дружиной едет впереди... Я хочу захватить его живым!
– Сам не попадись ему в лапы!
Субудай сел на саврасого иноходца. Впереди него двинулись рядом три монгола. Средний держал рогатый бунчук с пятью конскими хвостами. Субудай медленно спустился с холма на равнину, где ждала сотня тургаудов. Далее по выжженной степи съезжались густые массы всадников.
13. БИТВА НАЧАЛАСЬ
Не успели урусы собраться для битвы, как татары напали на них в большом числе, и сражались обе стороны с неслыханным мужеством.
Первым показался на овражистых берегах Калки галицкий конный отряд Мстислава Мстиславича Удатного. За ним прискакали половецкие наездники воеводы Яруна. Мстислав увидел широкий круг покинутых татарами закоптелых юрт. Во многих лежали ковры и войлоки, мешки с зерном, а в кострищах не остыла зола.
– Татары бежали отсюда, как зайцы, — говорили дружинники. — Где же мы их нагоним? Долго ли еще тащиться по жаре за смертью?
Князь Мстислав Удатный имел большой воинский опыт — он всю жизнь провел в ратных делах, сражаясь за кого угодно, лишь бы нашлась пожива. Он не обрадовался покинутому татарами лагерю, — не лагерь, а сами татары должны были оказаться в его руках. Хотя Мстислав объявил остановку, но приказал отряду скорее готовиться к бою и надеть кольчуги. На разведку князь выслал своего юного зятя Данилу Романовича с волынцами. Нетерпеливый воевода Ярун также отправился со своими половцами скорее захватить усталых, как все они думали, потерявших силы татар.
Вскоре от князя Данилы прискакал гонец:
– Татары совсем близко! Татары здесь! На холмах видны их разведчики... Видя нас, они скрываются... Что делать?
Князь потребовал свежего коня. Дружинники подвели трех оседланных коней. Два из них были угорские, гнедые с черными гривами, крепкие, широкогрудые. Сейчас, покрытые пылью, они стояли понуро. Третий, подарок тестя, половецкого хана Котяна, был высокий сивый, с рыжими крапинками туркменский жеребец. Злобный нравом, он имел кличку "Атказ" 160.
Мстислав вскочил на Атказа и, сдерживая его накопившуюся силу, спустился к реке. Он приказал всадникам слегка напоить коней и строиться. Князь не ожидал какой-либо уловки со стороны татар: он думал, что они избегают боя из-за своей слабости, и поэтому решил сейчас же, не делая передышки, нагнать татар и их разметать и прикончить.
Блестящий стальной шлем с густой золотой насечкой и высокий туркменский аргамак с лебединой изогнутой шеей, вся лихая посадка сухого, жилистого князя Мстислава — не говорило ли все это дружинникам, что он настоящий витязь, что он любит огонь и опасность битвы, ищет врага и бросается на него и, закаленный в стольких боевых схватках и походах, недаром прозван "Мстислав Удатный"...
Поднявшись на другой берег реки, Мстислав подождал, пока подтянулись всадники, поившие коней.
– Бог нам подмога! — крикнул Мстислав. — Иссечем безбожных татар! Не жалейте это ядовитое племя! Вперед!
Весь отряд двинулся на рысях. Воины оправляли оружие, ожидая, что сейчас будет горячая рубка...
Мстислав увидел впереди равнину, где в тучах черной пыли проносились татарские и русские всадники. Это был отряд волынцев под начальством восемнадцатилетнего зятя его, князя Данилы Романовича. Вот мелькнул голубой стяг его, расшитый золотом. Дружинники теснились по сторонам князя Данилы, его охраняя, а татары кружились по всем направлениям, налетая, сшибаясь, падая и продолжая биться изогнутыми длинными клинками.
Половцы были дальше. Мстислав видел, что половецкий отряд, где покачивался хвостатый значок воеводы Яруна, удалялся в сторону холмов, гоня перед собой облако пыли.
Мстислав решил взять влево, пересечь холмы и, если за холмами идет бой, ударить на татар сбоку, чтобы помочь половцам воеводы Яруна. Он повел свой отряд в обход на холмы и, поднявшись на более высокий бугор, остановился, потрясенный тем, что увидел...
На равнине, выжидая, развернулись густые ряды свежего татарского войска. Всадники стояли неподвижно, в грозном молчании. Отчетливо были видны железные шлемы, блестящие латы, кривые клинки в руках. Отряд за отрядом, длинной вереницей растянулись татары по равнине... Сколько их? Двадцать полков? Или больше, тридцать? Пятьдесят?
Вот где затаилась татарская сила, скрываясь до последнего страшного дня! А те мелкие отряды, что нападали и убегали по дороге от Днепра, — это была только приманка, хитрая татарская уловка!
Так оплошать, так привести в западню своих преданных дружинников под кривые мечи готовых к бою татар!.. Где выход, где спасенье? Как выиграть время, известить и собрать все русские отряды, растянувшиеся беспечно по длинному пути? "Наших русских войск много, не меньше, чем татарских! Но почему они не собраны вместе такой же грозной неодолимой силой?! Почему каждый князь идет сам по себе, со своей дружиной? Только бы один день отсрочки, чтобы объединить все раздробленные русские отряды! Тогда померяться силой с татарами".