Чика

Зимняя Марина

Глава 8

Минут через пятнадцать Алика выезжает из ванной. Она слегка подсушила феном волосы и сейчас они струятся по плечам легкими влажными локонами. Ну разве можно быть такой красивой? Даже сейчас, когда следы истерики еще явно проглядываются на ее лице, она продолжает быть невероятно красивой.

— На сегодня ты свободен, — кидает мне через плечо, удаляясь в направлении своей спальни.

— Я так не думаю, — опережаю ее и шире раскрываю дверь перед ней.

— Сегодня мне больше не нужен водитель, — стоит

она на своем, развернувшись становится в дверном проеме, тем самым преграждая мне путь в свою комнату.

Кира спрыгнув с кровати подбегает к коляске и трется об колесо, дугой прогибая спину. Алика опускает руку и подхватывает кошку, укладывая ее к себе на колени. Гладит ее, продолжая сверлить меня колючим взглядом.

Присаживаюсь перед ней на корточки. Провожу ладонью по спине кошки, в то время как она почесывает ей голову между ушами.

— Лик… А когда это произошло?

Она вопросительно вздергивает бровь.

— Я имею в виду аварию. Это было до или после нашего…

— После! — резко отрезает она. Ее грудь вздымается, дыхание учащается.

— Знаешь, о чем я подумал?

— Не знаю и знать не хочу!

— Ведь ты тогда пропала почти на две недели.

— И что?

— Ничего… в принципе, я могу узнать у твоего отца точную дату.

— Зачем? — произносит она с деланым равнодушием. — Прекрати копаться в том, что тебя не касается.

— А если касается?

— Нет, — губы Алики подергиваются в нервной улыбке. — Наверное ты решил, что я послала тебя, потому что стала такой? — отводит взгляд. — Ошибаешься… Нам просто было не по пути, Кирилл! И я честно тебе об этом сказала, — ее ресницы порхают быстро-быстро, она пытается выдавить снисходительную улыбку, пожимает плечами.

Не могу считать ее истинных эмоций. Алика отворачивается и снова отводит взгляд.

— Не приезжай, пожалуйста, больше. Подыщи себе другую работу.

— Меня устраивает эта.

— Меня не устраивает.

— Почему?

— Потому что я не хочу смотреть в твои скорбные щенячьи глаза, — Алика поворачивается и подавшись вперед, упирается в меня немигающим взглядом.

— Почему щенячьи?

— Да потому что ты смотришь на меня вот так, — ее брови собираются у переносицы, глаза наливается деланной жалостью, ресницы подрагивают, вот-вот и она пустит слезу.

— Я попробую смотреть на тебя иначе, — не могу сдержать легкой улыбки.

Алика моментально меняется в лице. Оно становится серьезным и стервозным.

— Уходи, — цедит сквозь зубы.

— Не могу, у нас с тобой сегодня еще дела есть.

— Пффф… Какие у нас с тобой могут быть дела? — вздернув подбородок, смотрит на меня.

— Отвезу тебя в одно место.

— Спасибо. На сегодня я достаточно напутешествовалась. Спать хочу, — показательно зевает, прикрывая ладонью рот.

— На самом деле, ты зря отказываешься, — выпрямившись в полный рост, переношу вес с пяток на носки и обратно, покачиваюсь, стараюсь по-доброму улыбаться ей. Смотреть на нее сверху вниз, не очень удобно, поэтому приходится

снова присесть на корточки. — И это… Я хочу извиниться. Прости, я не должен был…

— Не должен был, что? Говорить правду?

— Я перегнул.

— Разве?

— Лик, прекрати, — пытаюсь подхватить ее руку. Она резко отдергивает ее.

— Не трогай меня, — слегка откатывается назад.

— Да, что такое?

— Ничего! Отстань! Оставь меня в покое! Ты мне надоел! Уходи! — на ее лицо вновь наползает тень, ноздри раздуваются, грудная клетка ходит ходуном.

Она резко разворачивается и уезжает вглубь комнаты. Не двигаясь с места, смотрю на ее ссутулившиеся плечи.

— Оставь ключи на комоде и захлопни за собой дверь, — Алика подъезжает к кровати, откинув подлокотник кресла, перебирается на постель. — Ты все еще здесь!? — бросает на меня нервный взгляд и слегка взбив подушку, тянется за боксом с наушниками. — Дверь, там! — указывает пальцем на выход. Вставляет наушник в правое ухо, за тем в левое и откинув голову на подушку, закрывает глаза.

— Ты думаешь я буду нянчиться с тобой? — в несколько шагов преодолев расстояние до кровати, нависаю над ней.

Но мое возмущение гасит ее испуганный взгляд. Ее зрачки расширяются, губы приоткрываются. Я чувствую ее теплое дыхание. На автомате подаюсь к ее губам, но успеваю лишь на секунду коснуться их. Алика толкает меня, заставляя отшатнуться.

— Ты совсем охренел!? — вопит она, поднимаясь в сидячее положение, обняв себя руками. — Ты что не видишь какая я? Ты слепой или ты просто идиот? Не приближайся ко мне! Не прикасайся! Проваливай!!

Игнорируя вопли взбесившейся девчонки, подхватываю ее с кровати, перекидываю через плечо. Надеюсь, я никак не наврежу ей этим положением. Хотя, если учесть то, что ей будет полезно кататься на лошади, положение вниз головой не должно ухудшить ее состояния.

Алика колотит мою спину, царапается, кричит:

— Положи меня обратно, придурок!

Шиплю от резкой пронизывающей боли. Укусила! Потом еще раз и еще… Алика извивается змеей, царапает мне спину.

— Полегче, а! Мне еще эти твои выкрутасы, как-то объяснить нужно будет.

На секунду она замирает, будто переваривает мои слова. А за тем начинает вихляться с новой силой. Одна моя ладонь лежит на ее ягодицах, вторя обхватывает бедра. Ее ноги висят плетьми. Если бы она сейчас дернула хотя бы одной мышцей… Хрен с ним! Зарядила бы мне коленом как следует. Я бы обрадовался… Клянусь, обрадовался бы!

Подхватываю пару ее кроссовок, стоящих в прихожей, распахиваю дверь. Алика начинает подвывать окончательно отцепившись от моей поясницы. Ее руки болтаются теперь так же, как и ноги. Она плачет, а я шагаю к лифту под гулкие удары собственного сердца.

— Верни меня назад, — подвывает и заикается. — Верни назад… — снова припечатывает кулаком по моей спине.

Открыв машину осторожно пересаживаю ее на сидение.

— Куда ты собрался меня везти? Папа знает? — всхлипывает утирая рукой нос, икает.