Четыре крыла Земли
Шрифт:
Глаза сидящего на краю кровати бывшего офицера вновь наполнились слезами.
– Это невозможно, – прошептал он. – Это сразу же станет известно всем. Меня убьют за то, что я продал свой дом еврею.
–
– Все равно станет известно. Убьют на два дня позже.
– Тогда пускай сумма будет не такой уж символической. Я отдам все свои сбережения, кое-что подзайму, глядишь, и хватит тебе, чтобы перекантоваться первое время... за границей. Там тебя не достанут. Это, конечно, меньше стоимости дома, но дом-то все-таки не твой, а мой.
– Но куда же я уеду в шестьдесят семь лет?! – в отчаянии воскликнул Махмуд Маджали.
– А вот об этом надо было думать, когда ты убивал, а затем вселялся в дом своих жертв. Вс-вышний отмерил тебе на размышление сорок восемь лет. И запомни, без фокусов. Первая же с твоей стороны попытка увильнуть от нашей сделки – и помилование отменяется. Если тебе удастся загодя нейтрализовать меня, найдется, кому исполнить приговор. Я предупрежу кого нужно, в том числе и в ШАБАКе, и в Моссаде, – многозначительно соврал он. И, сорвав со столика телефонную трубку,
– Алло, такси?
Рядом, на кожаном сиденье, Махмуд Шихаби, некогда безжалостный убийца детей, затем благородный офицер, а теперь за несколько мгновений окончательно одряхлевший старик, обхватил руками голову и вполголоса бормотал: «Ада бети! Ада бети!»{Мой дом! Мой дом! (араб.)} А за окном проплывали улицы, озаренные лишь светом окон, дома, ощетинившиеся железными дверьми, окна, ощетинившиеся железными решетками, и дворы, ощетинившиеся железными воротами. Все было, как сорок восемь лет назад, и все совсем по-другому.
«Мой город – думал Давид. – Этот город вновь станет моим, так же как мой дом опять станет моим домом. Мама, папа, Шмулик, Фрима! Я собирался отомстить за вас, но месть – это не то. Вы умерли, ибо хотели жить в еврейском Хевроне. И пока еврейский Хеврон лежал в развалинах, вы были мертвы. Будет жив еврейский Хеврон, значит, будете живы и вы. Сегодня я вернул вам наш дом, ваш дом. Это только начало. Я верну вам пещеру Махпела и синагогу Авраама Авину, больницу «Хадасса» и еврейский квартал. Я верну вам Хеврон. Я верну вам нашу землю».