Четыре дня Маарьи
Шрифт:
Опять эта несчастная афроприческа!
- Если тебе не нравится, так прямо и скажи! — попросил Тийт.
- Честно говоря, конечно, не нравится!
- Ладно, сделаем так: каждый раз, когда я назову тебя девой Маарьей, будешь штрафовать меня на две копейки!
- Деньги для телефона-автомата!
И тут меня внезапно осенило: телефон! До чего же просто. Как же я раньше до этого не додумалась!
- Скажи, Тийт, а тут позвонить откуда-нибудь можно?
Тийт помрачнел.
- Куда ты хочешь звонить?
-
- Господин Кадак ждет, да?
- Никто не ждет, — ответила я сердито, хотя и подумала, что было бы неплохо вдруг позвонить Мярту домой и сказать… сказать, пусть можжевельник растет. Но нипочем не поделилась бы сейчас этой идеей с Тийтом — он выглядел таким несчастным.
- Маме надо позвонить, — объяснила я. После исповеди Тийта мне не хотелось упоминать об отце.
- Отделение связи совсем близко от школы. Только, пожалуй, сейчас оно уже закрыто, по-моему, оно работает до пяти.
- Э-эх! — произнесла я огорченно, вспомнив, что денег-то у меня все равно нет. Ничего не поделаешь, придется мне потерпеть, и пусть домашние тоже потерпят хотя бы до завтра.
- Но можно все-таки попробовать, — предложил Тийт.
На сей раз я ни на миг не дала отдыха своим ногам — хотела быстро-быстро доехать к телефону. Конечно, дверь отделения связи — маленького деревянного дома — была заперта. Но Тийт велел мне подождать, обошел дом, постучал в заднюю дверь и вошел внутрь. Вскоре он появился вместе с молодой светловолосой женщиной, которая держала в руке связку ключей. Она открыла дверь отделения связи, впустила нас и сказала мне:
- Давайте ваш номер!
Я назвала номер телефона отцовского лесничества, она подняла трубку, вызвала центральную станцию и проворчала:
- В другой раз извольте заказывать разговор заранее.
Поговорив с центральной, она положила трубку и сказала:
- Связь через несколько подстанций, так что не ждите хорошей слышимости…
- Тийт, у тебя деньги есть? — шепотом спросила я.
Тийт пошарил по карманам и затем сказал, что быстро смотается «домой». Разговор дали неожиданно быстро. Женщина протянула мне телефонную трубку, а сама стала просматривать какой-то журнал. В трубке сперва послышался треск, и затем едва различимый женский голос:
- Лесничество слушает!
- Мама! Ты меня слышишь? Мама, это ты, да?
- Алло! Говорите громче!
- Мама! — завопила я так, что дежурная вздрогнула и отошла от стола.
- Маарья, ты, что ли? — спросила мать.
- Да, я! Как твое здоровье?
- Держи трубку поближе ко рту, — поучала мать. — Ты где, в Риге, да?
- В дружине! В дру-жи-не! И тетя Мария тоже здесь! Завтра приеду домой!
- Тетя Мария? Нет, не звонила!
- Она и не могла звонить. Она здесь и печет блины!
- Блины? Хочешь блинов?
-
- Теперь поняла! Очень хорошо, что приедешь! — И голос матери почти совсем пропал.
Я изо всей силы прижала трубку к уху и скорее догадалась, чем услыхала:
-…подумали, что ты могла бы подменить меня в библиотеке на время отпуска. В будущем месяце тебе ведь уже исполнится шестнадцать, и…
- Говори громче!
-…тебя командиром отряда школьного летнего трудового лагеря, но уж ты сама решай!
- Что? Кто?
- Учительница Поола, — ответила мать.
Ага, моя бывшая классная руководительница хочет, чтобы я была командиром отряда в школьном трудовом лагере! Согласна. В любой момент!
- А нельзя и то, и другое: библиотеку и лагерь? — спросила я.
Мама, кажется, засмеялась.
- Приезжай домой, тогда поговорим!
- Ты здорова? — спросила еще раз.
- Кто? Я? Конечно!
- Отец?
- Отец? Отец пошел… к ветеринару! — В трубке раздался треск. — …Не ест, не пьет.
- Куда пошел? Я не расслышала! Почему не ест, не пьет?
- К ветеринару, — сказала мать вдруг так ясно и громко, словно стояла рядом. — Нукитс заболел.
- Передай ему привет! И Нукитсу тоже!
- Теперь я слышу тебя хорошо, — сказала мать. — Уж я передам. Ах да, тебе пришло письмо.
- Письмо? От кого?
- Из Таллина. Отправитель не то Казак, не то Каллак… Неразборчиво написано…
"Кадак"! — чуть не крикнула я торжествующе.
- Если хочешь, могу открыть и прочесть тебе, — предложила мать.
Я поколебалась секунду-другую, потом ответила:
- Завтра сама прочту!
Поди знай, что мог написать этот Мярт.
- Мне надо кончать разговор! — крикнула я. — А то не смогу расплатиться!
- Послать тебе? — спросила мать.
Я не поняла, что она имела в виду: деньги или письмо Мярта, но уточнять не стала.
- Не надо! — крикнула я в трубку и услышала короткие звонкие гудочки.
Разговор был окончен. Я положила трубку на рычажки и радостно оглянулась вокруг. С души свалился тяжелый камень — родители здоровы, письмо от Мярта ждет меня дома…
Тийт стоял в двери, держа бумажник.
- Сколько мы должны? — спросил он у дежурной.
Я была так счастлива, что даже не посмотрела, как Тийт расплатился и получил сдачу. Я барабанила пальцами по столу, и стол гудел, как орган.
- Ур-ра! Ур-ра! Ур-ра-а! — крикнула я Тийту, когда мы снова стояли во дворе. — Все живы и здоровы, только Нукитс, наш пес, немного приболел! Но у нас невероятно замечательный ветеринар, уж он-то его вылечит!
Тийт был серьезным и хмурым. Похоже, он не слишком верил в способности нашего ветеринара.