Четыре дня Маарьи
Шрифт:
Нет, ведь я ни разу не показывала Аэт, будто считаю ее хуже, чем мы со Стийной. Ах, чего об этом раздумывать! Что прошло, то прошло!
- Ты готова?
Тийт! А ведь я совсем забыла про его предложение показать мне нечто особенное. Он накачивал шины какого-то необычно длинного велосипеда. Меня уже начало интересовать, что же такое — это "нечто".
- Скоро ужинать. — В моем ответе было слабое возражение.
- На велике мы быстро вернемся! Ты когда-нибудь ездила на тандеме?
Только теперь я поняла, почему велосипед Тийта показался мне странным: у него было две пары педалей и два седла!
- Откуда у тебя такой?
- Сам
Забавный зверь! Если бы второй руль был у него повернут в другую сторону, он выглядел бы точно как Тяни-толкай.
- Я буду править, а ты садись на заднее седло, — сказал Тийт.
Я опасалась, что не сумею ехать на заднем сиденье, но оказалось, это удивительно просто: когда оба едущих одновременно нажимают на педали, велосипед легко несется вперед, словно сам по себе. Когда хочешь дать ногам отдых, оставляешь свои педали в покое, другой катит велосипед в одиночку. Мы поехали в противоположную сторону от поля, где работали днем. Тийт правил через погруженный в вечерние сумерки парк в пахнущий сырым мхом старый ельник, по изрезанной колеями лесной дороге на луг и затем возле какого-то домишки свернул вправо. Он что-то крикнул мне через плечо, я из вежливости ответила «да» и энергично нажала на педали, полагая, что Тийт хочет добавить «газу», и… Мы мгновенно оказались в канаве, затылок Тийта пребольно стукнул меня по лбу, а рукоятка руля воткнулась мне под мышку.
- Ты глухая, что ли? — заорал Тийт, но, увидав мой несчастный вид, рассмеялся.
Откуда я могла знать, что он хотел тут остановиться?
- Ну остановились же! — огрызнулась я и потянулась лбом, на котором росла шишка, к холодному никелированному рулю — может, он подействует так же хорошо, как серебряная ложка. Ну и досталось же сегодня всем!
Тийт поднял велосипед — он был цел.
- Все обошлось! Почти удачное несчастье!
- Это и было твое нечто?
- Нет. — Тийт засмеялся. — Оставим велосипед здесь и пойдем пешком. Это место почти рядом, за осинами.
Я пролезла под оградой из колючей проволоки, Тийт ловко перескочил через нее, и мы оказались на красивом лесном покосе, такие есть и в моих родных местах вокруг хуторов. Осины дрожали, белели ромашки, но Тийт, сунув руки в карманы, стремительно шел дальше. За осинами был ольшаник, который разделяла надвое высокая и плотная ограда из колючей проволоки.
- Через эту нам не пролезть, — сказала я.
Тийт усмехнулся и молниеносно — хоп! — поднял меня над проволокой. Безо всякой подготовки, словно ребенка! Я стояла по другую сторону ограды, а Тийт, отступив на несколько шагов, разбежался и легко перемахнул через ограду, хотя она была не меньше метра высотой!
- А ты силач! — пришлось признать мне. — Словно каждый день перекидываешь таких, как я, через ограду.
Тийт усмехнулся.
- Если хочешь знать, я подкидывал донн и потяжелее!
- Зачем? Пофасонить хотел, что ли?
- Вот именно! — Тийт улыбнулся. — Я ведь несколько лет занимался фигурным катанием.
Этого я бы нипочем не отгадала — по-моему, все фигуристы хрупкие и нежные, они скользят по льду, будто цветы, как женщины, так и мужчины. Коренастого Тийта я никогда не причислила бы к фигуристам… Впрочем, пожалуй, красота таит силу, которую с первого взгляда не замечаешь. Я сочла свою мысль такой удачной, что высказала ее вслух.
- Погоди, погоди, — остановил меня Тийт.
Я решила, что снова увижу какие-нибудь
- Ну, что скажешь? — спросил Тийт гордо и в то же время застенчиво.
- Во время цветения это может быть удивительная картина.
- А сейчас разве не удивительная? — спросил Тийт. — Ты посмотри, какое чудо: деревья растут почти по кругу, будто кто-то специально посадил их так. И видишь, здесь ствол изогнулся, и образовалось два места для сидения — будто на качелях. Я сразу подумал, когда увидел эти черемухи, что тебе тут понравилось бы. Это как бы специально придумано для тебя.
Я села на ствол черемухи. Странный парень все же этот Тийт: пришел сюда и ни с того ни с сего решил, что эти деревья мои!
- Как ты вообще сюда попал?
- Нас с ребятами послали ставить эту ограду из проволоки.
- И ты сделал такую мощную ограду, чтобы сюда не так-то просто было проникнуть?
- Нечего тут околачиваться всем и каждому, — пробурчал Тийт. — И… если хочешь знать: другие даже внимания не обратили на это место — ни Рейно, ни Теэт, ни даже Ильмар. Будто этих деревьев вообще не существует.
Ну и мистика! Ведь не мог же тот озорной водитель микроавтобуса, который привез нас сюда, быть посланцем Тийта!
- Мы с дядей каждое лето нанимались ставить ограды. Вообще-то сперва я и не особенно собирался записываться в дружину — летом в деревне, в одиночку, если умеешь работать, заработаешь гораздо больше… Но когда увидел, что почти все ребята записались…
- Так ведь вместе же лучше, веселее! Мне очень хотелось поработать в дружине, но… Как бы тебе объяснить? Дело же не только в деньгах!
Тийт сел на другой ствол черемухи. Он немного помолчал, а потом сказал:
- Тебе легко рассуждать так. У нас в классе, кажется, никто даже не представляет себе, что чувствуешь, когда мать осенью удлиняет твои брюки и рукава пиджака и охает при этом, как ты быстро растешь.
Хм! Ведь Тийт не такой уж великан, он не намного выше меня.
- Я знаю, многие из наших после окончания каждого класса выпрашивают себе или магнитофон, или фотоаппарат, или транзистор… Но разве я могу приставать к матери, чтобы купила мне новые джинсы, если вижу, что она годами носит одно и то же зимнее пальто, у которого меховой воротник уже совсем вытерся? Некоторые вообще себе не представляют, что значит — нельзя! Если хочешь иметь транзистор, или электронные часы, или выходные туфли, заработай деньги. Чудес не бывает, а если и бывают, то не за деньги и не ради денег.
- Но… разве… отец вам не посылает?
- Видишь ли, мать у меня очень гордая. Раньше я не понимал и злился на нее за это, но теперь думаю, что она все-таки права: гордость тоже чего-то стоит.
- Я, наверное, тоже не стала бы унижаться.
Тийт посмотрел на меня и рассмеялся.
- Правильно делаешь, дева Маарья! Слушай, а ты не сердишься на меня за то, что я называю тебя так?
- Пожалуйста! Бывают прозвища и гораздо хуже!
- Нет, знаешь, тебе это прозвище как-то подходит, ну у тебя иногда такое… чистое лицо мадонны и… Но, конечно, не тогда, когда ты ходила с той жуткой прической, как баран!