Четвертый кодекс
Шрифт:
– Мы будем работать с его людьми, - сообщил Столяров.
Несмотря на преследования социалистов в Российской Империи, за границей имперская разведка вела игры с враждебными Ацтлану левыми движениями. Как на Кубе, где потомки белых и черных рабов два десятка лет назад после долгой партизанской войны свергли правительство ставленника Великого Ацлана, превратившего страну в экономический аппендикс могучего западного соседа. Из-за этого остров до сей поры пребывал в условиях жесткой блокады со стороны материка, получая поддержку от России и ее североатлантических
Что касается Чан Кочуа, он впервые широко засветился во время кубинской революции. Все мировые СМИ гадали, кем был этот таинственный, всегда скрытый под маской, соратник вождя повстанцев Фиделя Кастро. Инкогнито – но не лицо – открылось много лет спустя. Как и сам Фидель, и его предшественник Эрнан Кортес, провозгласивший независимость Кубы от Ацтлана, Чан был потомком невольников, привезенных с Пиренеев. Однако лишь с материнской стороны, по отцу же его предками были майя-крусоб, адепты культа Говорящих крестов, почти сто лет воевавшие с армией уэй-тлатоани. Отец Чана, потомок местной династии халач-виников, политический и религиозный вождь крусоб, сорок пять лет назад формально закончил войну, подписав мирный договор с Теночтитланом. Но неподконтрольная ему территория в джунглях Юкатана до сих пор фактически имела место.
В последние десятилетия националисты-крусоб прониклись, как и кубинские революционеры, идеями марксизма, причудливо присовокупив его к своим культам духов предков и лесных демонов. При этом считали себя христианами – более в пику официальной идеологии Ацтлана, христианство запрещающей.
После возвращения с Кубы Чан занял ключевую роль в верхушке крусоб – стал тата нохоч сул, «отцом шпионажа», главой разведки и дипломатии. Он разорвал договор с правительством, и война возобновилась, хотя обе стороны пока лишь проводили мелкие операции. Зато Чан прекрасно освоил информационное оружие, постоянно давая интервью журналистам со всего мира. Его маска с сигарой то и дело мелькали на полосах газет по всему миру.
Однако он и впрямь был толковым партизаном, проведшим десятки дерзких операций. И, как выяснилось, давним тайным союзником России.
– За нами находимся вы, - произнес он странное старинное присловье крусоб, сел и стал отчаянно дымить сигарой.
Далее пошло вполне деловое обсуждение подробностей операции.
Крусоб готовили общее восстание майя уже больше года. Сначала оно было назначено на 1 ноября – День мертвых. Но российская разведка настояла на том, что начинать нужно раньше – 23 сентября по европейскому календарю, в День схождения Пернатого Змея. Сначала Илона не поняла, причем тут Юкатан – она думала, что работать предстоит в Теночтитлане. Но Столяров объяснил:
– Объект перевели в Чичен-Ицу, его содержат во Дворце Кукулькана.
Илона вздрогнула – это было первым известием о том, что Евгений жив. Все мировые СМИ наперебой сообщали о таинственном исчезновении на Фортунах знаменитого русского писателя, но мало кто предполагал, что он похищен ацтланцами. А имперская разведка получала от своей агентуры лишь
– Наш агент в Теночтитлане не смог выяснить подробностей, - продолжал Столяров. – Известно только, что это был личный приказ Монтесумы.
Группа тайно высадится с рыбацкого судна на пустынном западном побережье Юакатана, совершит марш через сельву, частично пешком, а частично на предоставленном крусоб транспорте, и спрячется в городе. В день икс их в автофургоне доставят вместе со всем снаряжением в центр Старой столицы, где к этому времени уже соберется экзальтированная толпа майя и туристов со всего мира, собравшихся смотреть на схождение Змея с пирамиды Кукулькана. В толпе будет множество агентов крусоб, которые, после сигнала к выступлению, поведут толпу на ацтланских солдат.
В возникшей кровавой суматохе группа атакует старинный дворец, где держат пленника, вызволит его и снова отступит в джунгли.
– К сожалению, наша агентура и люди крусоб в Чичен-Ице не смогли точно узнать, где именно во дворце находится объект, - добавил Столяров. – Придется выяснять по ходу дела.
«Слишком много придется делать по ходу дела», - тревожно подумала Илона, видевшая в плане огромные прорехи. Она не сомневалась, что видели их и другие члены группы, не говоря уж о Столярове. Но все промолчали. Лишь Чан пафосно заявил:
– Чтобы добиться многого, мы должны потерять все.
Как уже поняла Илона, он был склонен к резонерству и лозунгам не только перед журналистами.
– Вы гарантируете массовое выступление ваших людей в нужный момент? – повернулся к нему Столяров.
– Нечего беспокоиться, - со скрытым высокомерием бросил крусоб. – Мы сделаем то, что должны. Вы делайте свое. Я мечтал об этом дне, еще когда был жив отец. Я свой день не упущу.
Он выпустил очередное кольцо сигарного дыма и заключил:
– Ваш Великий Лев сказал: «Пассионарии стремятся изменить окружающее и способны на это». Майя – пассионарии!
«Кажется, Лев Николаевич сказал это не про майя», - подумала Илона, и вдруг вспомнила, что Кромлех знаком и даже, говорят, дружит со знаменитым ученым-этнологом, известным куда больше своих родителей-поэтов.
Впрочем, что-то в словах Чана о майя было. Илона вдруг вспомнила потрясший ее случай, когда они в сопровождении отряда крусоб шли по сумеречным юкатанским лесам. Вдруг перед ними возникла стена огня. Но не успели все они броситься от нее в ужасе, она оформилась в три призрачных пылающих креста.
И раздался голос – голос ниоткуда.
Бойцы ДРГ рефлекторно залегли, выставив оружие в сторону видения. Но крусоб во главе с Чаном упали на колени и внимали голосу, произносившему слова на местном диалекте, который Илона почти не понимала.
Кресты исчезли через несколько секунд так же внезапно, как появились. Как ни в чем не бывало, майя поднялись с колен и позвали союзников продолжать путь.
– Что это было? – тихо спросила Илона Столярова на привале.
Тот пожал плечами.