Четвертый кодекс
Шрифт:
– Кто его знает... То ли фокус, то ли гипноз. Но этим они уже больше ста лет ведут за собой людей. Так что пусть будет.
– А что сказал голос?
– «Делайте, что должны и не ждите радости», - ответил командир.
***
Евгений Кромлех. Великий Ацтлан, Старая столица (Чичен-Ица). 23 сентября 1980 года (12.18.7.5.1, и 3 Имиш, и 4 Чен)
Евгений очень устал и желал, чтобы все поскорее закончилось. Уже больше месяца он сидел в старинном дворце владык Чичен-Ицы, куда его отправили на следующую ночь после встречи с сиуакоатлем. Тогда
Собственно, помимо того, что его держали взаперти, не выпуская даже на площадку перед верхним покоем дворца – в котором в стародавние времена и обитал халач-виник – обращались с ним отменно. Купали, умащали благовонными маслами, наряжали в роскошные традиционные одежды ацтланского вельможи, которые меняли каждый день, кормили великолепными блюдами, поили утонченными напитками, а по вечерам устраивали для него концерты национальный музыки и танца.
Правда, вскоре он заметил, что впадает тут в какое-то странное, полусонное – полувосторженное состояние, и заподозрил, что ему подмешивают наркотики. После нескольких дней экспериментов, он понял, что зелье, скорее всего, содержится в бальче – чем-то вроде крепкой медовухи, довольно отвратительной на вкус. С тех пор он стал лишь делать вид, что пьет ее, незаметно выливая чашу, и его психологическое состояние вновь пришло в норму. И вообще старался потреблять как можно меньше хмельных напитков, больше налегая на разные виды какао.
Еще он, к большому неудовольствию хозяев-тюремщиков, упорно отказывался проводить каждую ночь с новой «женой». Это были совсем молоденькие представительницы всех народов Великого Ацтлана – тоже изящно наряженные, умащенные благовониями и украшенные драгоценностями. Не то, что Кромлех был настолько уж морально устойчив или решительно постановил хранить верность покойной Монике. На самом деле в иные минуты он подумывал плюнуть на все и провести свои последние дни в гедонических наслаждениях. Однако быстро брал себя в руки. Алкоголь, наркотики, секс – все это расслабляло душу и тело, а он хотел в день икс быть в хорошей форме. Он ведь знал, каков будет финал всей этой роскошной жизни...
И ему необходимо было ясное мышление, чтобы думать над тем, что он узнал у сиуакоатля – Дельгадо.
Кроме того, девушкам наверняка велели шпионить за ним. А еще он в глубине души понимал, что, даже если он будет близок с ними, представляться ему станет лишь одна женщина. Илона...
Так Дельгадо занимал его мысли, а Илона – чувства, и тюремщики с неохотой перестали водить к нему нарядных и благоухающих женщин.
От напряженных раздумий Кромлех отвлекался, дописывая рассказ про бразильского каннибала и королевского пажа Пирауаву. Ему позволили взять с собой из Теночтитлана незаконченную рукопись и пишущую машинку. Но когда он поставил последнюю точку, все это унесли и больше не возвращали. Евгений иногда задавался вопросом, в каких тайных ацтланских архивах сгинет его последнее произведение.
Дельгадо объяснил ему ситуацию: никто не собирался отпускать его живым, вопрос был лишь в способе его уничтожения. Однако у сиуакоатля имелись свои планы, а его
– Но как вы можете быть вторым человеком в империи? Вы же из Восточного Ацтлана... – спросил его в ту ночь Евгений, приходя в себя от неожиданного появления гостя.
С чудесами за последнее время он сжился. Даже уже не обращал внимания на парящие в воздухе слова – понимал, что находится в особом состоянии, не сне и не реальности.
Дельгадо рассмеялся – сухо и иронично.
– Кромлех-цин, вы, я думаю, уже поняли, что могущество видящих велико. Да, наше учение запрещено тут, но при этом пронизывает все общество, от самых низов до, как видите, самого верха. Что до меня, то, поскольку лицезреть лицо сиуакоатля запрещено богами, у меня есть значительная свобода действий. Уэй-тлатоани иной раз подозревает неладное, но он такой же раб традиций, как и прочие – все, кроме нас. Кроме того, как я говорил вам в прошлую нашу встречу, я способен с помощью собственных дублей быть во многих местах одновременно.
Евгений вспомнил инфернальный сарай, пробивающийся сквозь щели лунный свет, запах соломы и этот насмешливый голос.
– Постой, - сказал он, - во время той встречи ты сказал, что сиуакоатль тут не причем...
Антонио протестующе выставил ладони.
– Ну-ну, дон Эухенио, я же говорил, что охочусь за вами. А каждый охотник – лжец.
– И негодяй, - добавил Кромлех, тяжело глядя на собеседника.
– У нас нет времени на выяснение отношений, - холодно произнес Дельгадо. – Да, вы тяжелая дичь, Кромлех-цин, вас все время надо было подталкивать в нужном направлении, и то вы постоянно совершаете какие-то неожиданные пируэты. Вроде союза с той девчонкой... Или могиканкой. Вот, кстати, человек, распорядившийся своим нагвалем наихудшим образом...
Кромлех понятия не имел, о чем он говорит. Он прикидывал возможности атаковать и убить стоящего перед ним. Но тот явно был начеку.
– Не пытайтесь, дон Эухенио, - сказал он, слегка отступая. – Вы уже не застанете меня врасплох, как во время нашего объяснения в сельве. Я тогда понятия не имел, что вы способны непроизвольно выделить нагваль – даже очень сильным магам требуется немалая практика, чтобы овладеть этим искусством. Признаюсь, тогда вы меня прикончили, но, поскольку вы сразу прикончили и тот мир, ничего фатального не произошло – просто я оказался здесь.
Кромлех заинтересовался, на время отложив мысли о нападении.
– О чем это вы?
– Сам не знаю, - пожал плечами Дельгадо. – Странное ощущение – я, вроде бы, ясно помню, и в то же время знаю, что этого никогда со мной не происходило. Род дежавю. Это случается, когда воспоминания личностей твоего циклического существа переходят от «бусины» к «бусине». Или когда воспринимаешь опыт, полученный дублем. Короче, я просто знаю, что мы с вами уже встречались в ином мире. Может, и в других тоже...
Да и Кромлех откуда-то знал это. Перед ним возникло видение грандиозных сверкающих бус в космической пустоте на фоне мерцающих галактик. Только каждая бусина была не человеческой личностью, а... планетой. Цивилизацией.
«Сообщающиеся сосуды», - возникли в его голове слова, и они не были человеческими – это был образ совсем иного строя мышления.
Евгений вздрогнул и с усилием прогнал видение. Ни к чему это сейчас. Он подумает над этим потом. Если будет жив.
– Так что вам на самом деле от меня нужно? – спросил он хмуро.