Четвертое сокровище

Симода Тодд

^{Аксон: тонкая, похожая на проволоку ткань, отходящая от тела клетки. Электрические нервные колебания передаются по аксону к другим нейронам. Миелин: жироподобное вещество, состоящее из холестерина, цереброзидов, фосфолипидов, гликопротеинов и воды. Миелин изолирует аксон, помогая сохранить электрический импульс. Этот щит не является постоянным — маленькие разрывы, именуемые узлами Ранвье, функционируют как ретрансляционные станции, усиливая сигнал. Миелин образуется, когда швановские}

клетки (леммоциты) обволакивают слоями аксоны, которые становятся похожи на свернутые суси.

^{Тетрадь по неврологии, Кристина Хана Судзуки}

Обе задумались.

— Она ведь никогда не пропускала работу, правда, тетя Киёми? — прервала молчание Тина. Само слово «тетя» снимало напряжение. Конечно, Киёми не была ее родной тетей, но, называя ее так, Тина чувствовала близость и Киёми была членом их семьи вместе с «бабушками» — нянями Тины, опекавшими ее, пока она не подросла настолько, чтобы сидеть дома одна. В детстве бабушки казались древними, хотя обе они были до сих пор живы и коротали дни в доме престарелых в Японском квартале. Тине было не так уж важно, что бабушки или тетя Киёми — не настоящие родственники. Она могла показать на улице на одну из бабушек, или на детей тети Киёми и сказать: «Вот моя бабушка. Это мой двоюродный брат Джеймс. Это моя двоюродная сестра Энни».

— Нет, я не припомню, чтобы она даже день пропустила. Что с ней будет дальше?

Тина читала кое-что о рассеянном склерозе. Она знала, что болезнь делает с нервной системой, знала, что это необратимо, но сама по себе эта болезнь не убивает человека.

— Трудно сказать точно. Врачи ничего не знают. У каждого болезнь протекает по-своему.

Киёми пристально смотрела на календарь, рассматривая даты, словно там было начертано будущее Ханако.

— У нее наступит улучшение?

Тина не знала, что ответить.

— У большинства повторяются приступы. Можно принимать лекарства, чтобы не было ухудшения. Можно лечить симптомы. Но проблема в том, что поражение нервной системы исправить трудно.

— Твоя мама — такая красивая, она совсем не изменилась за все эти годы. — И Киёми тихо вздохнула, словно собиралась броситься в холодную воду.

Тина открыла дверь в материнскую квартиру.

— Ха-тян? Что ты здесь делаешь?

— Извини, что так поздно. Я зашла по дороге в «Тэмпура-Хаус».

Ханако смотрела телевизор в гостиной. Тина бросила рюкзак на пол и села у дивана, где лежала мать.

— Тетя Киёми сказала, что ты ушла домой.

— Клиентов почти не было.

— Она сказала, что тебе было больно.

— Немного.

Шла передача азиатского кабельного телевидения — показывали японскую телевикторину. После того как в их дом протянули кабель, Ханако смотрела только передачи из Японии. Кулинария, мыльные оперы, ток-шоу, путешествия. Много викторин. Тина понимала

максимум четверть того японского, который пулеметными очередями звучал с экрана.

Они посмотрели телевизор, потом Тина спросила:

— Ты ужинала?

— Хай. А ты?

— Нет еще.

Ханако встала.

— Ничего, что остатки?

— Я собиралась перехватить что-нибудь по дороге ДОМОЙ.

Мать пошла на кухню, Тина за ней. Ханако стала подогревать жареный рис.

— Ты сейчас нормально себя чувствуешь? — Ханако кивнула. — Больше не смотрела рисунки сэнсэя?

Ханако помешала рис.

— Смотрела. Не могу понять, что они значат.

Закончив с рисом, Ханако подала его Тине в белосиней миске, поставила на стол соевый соус и положила палочки.

— Спасибо, ма.

Посмотрев немного, как Тина ест, Ханако сказала:

— Я устала.

— Я уберу.

— Хорошо. О-ясуминасай^[54].

— О-ясуминасай.

Закончив убираться на кухне, Тина вытащила две сигареты с марихуаной, которые дала ей Джиллиан, и положила на кухонный стол сверху на записку: «Ма, попробуй сделать пару затяжек (задержи дым в легких), если начнутся боли. Тина. P.S. Спрячь это от Мистера Роберта».

Тина открыла дверь своей квартиры. Телевизор светился голубоватым светом, звук был приглушен. Когда она закрывала дверь, из комнаты вышел Мистер Роберт.

— Еще один длинный день?

— Да. Извини. — Он зашел в ее кабинет следом за ней. Тина расстегнула рюкзак и вынула хрестоматию, книги и тетради и положила все на стул. — Я заглянула к маме по дороге.

— Как она?

— Нормально. Вроде бы. — Ей не хотелось говорить, что мама ушла с работы раньше.

— Хорошо. Я зайду к ней завтра.

Тина прошла мимо него в спальню.

— Я устала. — Она сняла куртку и повесила ее.

— Сэнсэй Годзэн сказал, что ты навещала сэнсэя Дзэндзэн.

— Да, пару раз. — Тина сняла черные джинсы и блузку и тоже повесила. Сняла лифчик, повесила на крючок в шкафу, стянула футболку с вешалки и просунула в нее голову.

— Как он? — Мистер Роберт последовал за ней в ванную.

— По-прежнему не может говорить и писать. — Тина вынула из ящика зубную щетку и выдавила на нее немного пасты.

— Сэнсэй Годзэн сказал, что ты вызвалась помочь сэнсэю, когда его перевезут домой.

— Угу, — промычала Тина сквозь пену зубной пасты и глянула на его отражение в зеркале.

— Очень мило с твоей стороны, — отметил Мистер Роберт. Он посмотрел, как она чистит зубы, и спросил: — Почему ты мне ничего об этом не рассказывала?

Тина выплюнула зубную пасту.

— Не рассказывала о чем?

— О его состоянии, о том, что ты навещала его, что вызвалась ему помогать.

Тина прополоскала рот.

— Извини, просто забегалась.

Мистер Роберт повернулся и оперся о косяк. В зеркале отражался его профиль. Тина положила щетку, и ей вдруг стало грустно.