Четвертое сокровище
Шрифт:
— Проблемы?
— У нее был приступ.
— Рэйки нужен?
Тина долго не отвечала.
— Подожди. — Она закрыла трубку рукой и громко спросила: — Он хочет знать, нужен ли тебе рэйки.
Ханако зашла в комнату в халате:
— Да, пожалуйста. Перед работой.
Тина протянула ей телефон:
— Сама скажи ему. Если он спросит, я поехала домой.
Ханако нахмурилась и взяла трубку.
— Хай, Роберт-сан. О-хаё годзаимас[49].
Дома Тина сбросила рюкзак на полу в кабинете.
— Ты бы хоть позвонила.
— Знаю.
— Ей действительно было плохо?
— Упала посреди ресторана.
— Хорошо, что ты там оказалась.
Хорошо, что я там оказалась вместе с Уиджи, подумала Тина.
— Она ничего не сказала тете Киёми.
— О болезни?
— Теперь та знает. — Тина прошла на кухню и стала готовить кофе. — Мне пришлось бежать домой за лекарствами. Знаешь, она не их принимала.
— Но ей не нравится, как они на нее действуют.
— Почему она рассказала все тебе? Она ничего не говорила мне, пока я насильно не вытянула.
— Не знаю… но сказала. — Он как раз вытирал макушку, и полотенце закрыло лицо. Мистер Роберт повернулся и зашел в ванную. Оттуда донеслось: — Я ей говорил, что рэйки подействует так же, но без побочных эффектов.
Тина следила за кофеваркой, которая булькала уже целую вечность.
— Зачем ты ей это сказал? Ты же не знаешь точно.
— Знаю. Кроме того, она сама в это верит. Ее тело ответит на ее веру и пошлет ей энергию «ки» в те места, которые в ней нуждаются.
Тина появилась в дверях ванной:
— О чем ты говоришь? Она пошла к врачу, который сказал ей, чт'o с нею не так, и выписал лекарства, которые должны ей помочь. Вот и всё, во что она должна верить.
Мистер Роберт откинул волосы назад и завязал в хвост.
— Чем эта ядовитая медицина может помочь? Она же ее не лечит, разве не так? Она лишь убирает симптомы, правда?
— Эти лекарства могут сократить частоту припадков. Могут ослабить серьезность симптомов.
— А ты не думаешь, что твоя мать лучше знает, что ей больше подходит? — Мистер Роберт несколько раз тряхнул хвостом, чтобы уложить его на место. — Может, дадим ей право решать? — Он прошел мимо нее в кухню. — Рэйки лечит симптомы болезни без всяких побочных эффектов.
Тина не двигалась.
— Вчера вечером она приняла лекарства, и они помогли.
Мистер Роберт пожал плечами:
— Это еще ни о чем не говорит. Токсичность накапливается в организме. Раньше или позже лекарства перестанут действовать. Это факт, можешь проконсультироваться у любого врача. — Он начал убирать посуду.
Тина ушла в свой кабинет и закрыла дверь. Шлепнулась на пол, подтянула к себе рюкзак и стала в нем копаться, пока не нашла хрестоматию для чтения к занятиям Аламо. Открыла то место, на котором остановилась, и начала читать. После нескольких минут безуспешных попыток вчитаться, когда глаза переместились в самый низ страницы, Тина услышала, как стукнула входная дверь. Она встала и вышла на кухню.
На столе лежала записка: «Извини. Удачного дня». Она дописала внизу: «Ты тоже извини».
Беркли
Тина занималась в своем институтском кабинете. Никто из ее соседей не появился — наверное, что-нибудь исследовали или занимались дома, где, конечно, удобнее, чем в тесном и обшарпанном кабинете. К пяти часам она прочла лишь половину материалов по курсу профессора Аламо. Насыщенность статей была умопомрачительной.
Дочитав одну из статей — вторую из пяти необходимых, — она закрыла хрестоматию и положила в рюкзак.
Проверила электронную почту. Только спам: студенты ищут жилье, информация по занятиям и расписанию. Только одно было стоящим: Уиджи напоминал ей о вечеринке и сообщал, что прекрасно провел вчера вечером время. Тина написала краткий ответ: «Я тоже! Увидимся на вечеринке».
Она закинула рюкзак за плечо и вышла из кабинета. В холлах института было тихо, большинство студентов и профессоров уже ушли. Работали только несколько человек из обслуги.
Она прошлась вниз по Телеграф-авеню; под ярким полуденным солнцем уличные торговцы предлагали товар — вручную выкрашенные рубашки и майки, стикеры на бамперы («Питайся лапшой — вырастешь большой», «Добро пожаловать в Полицейское государство Беркли, Калифорния»), ювелирные украшения ручной работы, благовония. Тротуары были забиты в основном студентами с их полиэфирной мешаниной старого и нового стилей: кто в мешковатых штанах, кто в джинсах и футболках. Кучка уличных мальчишек с торчащими в разные стороны волосами, утыканных пирсингом, и щенки грелись на солнце перед «Интермеццо», где подавали супы и салаты, и ожидали, когда посетители вынесут им остатки своих трапез или поделятся сдачей.
Тина завернула за угол и вошла в полупустую кофейню «Полунота». Взяла латтэ и села за тот же столик, который облюбовала еще в первый день занятий. Она разложила на коленях хрестоматию профессора Аламо. Если продвигаться с такой скоростью, к концу семестра она все еще будет на материалах первой недели. Она сделала два глотка и углубилась в статью, где высказывалась гипотеза о нахождении сознания в синапсах головного мозга, в самой передаче нейрохимического вещества. Автор выдвигал гипотезу, что когда синапс возбуждается, это и есть вспышка сознания, и правильная комбинация таких вспышек создает особый вид субъективного опыта.
Прочитав несколько страниц — где-то четверть статьи, — Тина подняла голову. Она осталась одна, персонал кофейни сосредоточился на уборке. Тина допила латтэ и закрыла хрестоматию. До вечеринки оставалось еще часа два, но она не могла прочесть больше ни слова. Тина отнесла свою чашку к мойке и вышла на улицу.
Она бесцельно бродила по основному кампусу мимо магазинов, заваленных майками, теннисками, бейсболками с символикой университета. Посмотрела на книги, выставленные в витрине студенческого магазина, и пошла вдоль Земляничного ручья, петлявшего по кампусу и исчезавшего в подземной трубе.