Четвертое крыло
Шрифт:
– Как у тебя получается? – спросила я Лиама шепотом. – Терпеть, когда тебе грубят, и даже не реагировать?
– Ты вот мне то и дело грубишь, – поддразнил он, барабаня пальцами по ручке тележки.
– Потому что ты моя нянька, а не потому… – я не могла даже произнести это вслух.
– Потому, что я сын опозоренного полковника Майри? – На его лице заходили желваки, лоб на секунду омрачился, и он отвернулся.
Я кивнула, с упавшим сердцем вспоминая прошедшие месяцы.
– Наверное, я и правда ничем не лучше. Я возненавидела
Да и теперь не знала, конечно. Ему раздражающе хорошо давалась полнейшая неприступность.
Лиам фыркнул, заслужив укоряющий взгляд от писца в дальнем углу.
– Есть у него такая способность воздействовать на людей, особенно на женщин. Они его либо презирают за то, что сделал его отец, либо ровно по той же самой причине хотят трахнуть – смотря, какую сторону они выбрали.
– А вы правда знакомы, да? – я задрала голову, чтобы взглянуть Лиаму в лицо. – Он выбрал тебя, чтобы всюду таскаться за мной, не просто потому, что ты лучший на нашем курсе.
– Только сейчас догадалась, а? – на его лице мелькнула улыбка. – Я бы тебе это и сам в первый же день сказал, если бы ты хоть ненадолго отвлеклась от того, что рвала и метала из-за моего присутствия.
Я закатила глаза, и тут показалась Есиния в капюшоне.
«Привет, Есиния», – поздоровалась я на языке жестов.
«Доброе утро», – ответила она и застенчиво улыбнулась, бросив взгляд на Лиама.
«Доброе утро», – подмигнул он, явно заигрывая.
В первый раз, когда мы пришли сюда вместе, меня до глубины души потрясло, что он знает язык жестов, но, если честно, это была все та же предвзятость – из-за того, что я не нуждалась в тени.
«Сегодня только эти?» – спросила Есиния, заглядывая в тележку.
«И вот еще», – я протянула ей список, не обращая внимания на то, как Лиам и Есиния переглядывались с явным интересом.
«Прекрасно. – Она изучала список с зардевшимся лицом, затем убрала в карман. – А, и профессор Маркем ушел на завтрак раньше, чем пришли заказанные им свитки и сводки. Ты не против ему передать?»
«С радостью».
Я подождала, пока она уйдет с тележкой, потом хлопнула Лиама по груди.
– Прекрати уже, – прошептала я громко.
– Что прекратить? – он провожал ее взглядом, пока Есиния не скрылась за шкафами.
– Заигрывать с Есинией. Она из тех, кому нужны долговременные отношения, и если это не твое, то просто… не надо.
Его брови взлетели чуть не выше лба.
– Кому тут вообще сдались долговременные отношения?
– Не все находятся в квадранте, где гибель – не вопрос случая, а неизбежный конец. – Я вдохнула запахи библиотеки и попыталась впитать хотя бы частичку их покоя.
– Хочешь сказать, кто-то еще занимается такой ерундой, как строить планы?
– Вот именно, и этот кто-то – Есиния. Поверь, я знаю ее много лет.
– Точно. Ты же сама хотела стать писцом, когда вырастешь.
Он
– Откуда ты знаешь? – я понизила голос, когда мимо прошла компания мрачных второкурсников, сравнивающих достоинства работ двух историков.
– Я наводил о тебе справки после того, как меня… ну, знаешь… назначили, – он покачал головой. – И видел, как ты на этой неделе упражнялась со своими клинками, Сорренгейл. Риорсон прав. В писцах ты бы зарыла свои таланты.
Я едва не лопнула от гордости:
– Это мы еще увидим.
Хорошо, что пока не возобновились вызовы. Видимо, нас достаточно умирало на летных занятиях, чтобы убивать еще и врукопашную.
– А ты кем хотел быть, когда вырастешь? – спросила я, просто чтобы поддержать разговор.
– Живым, – пожал он плечами.
Ну, тоже… план, ага.
– Откуда ты вообще знаешь Ксейдена? – Мне хватало мозга не думать, будто в провинции Тиррендор все знают друг друга.
– Мы с Риорсоном выросли в одной приемной семье после отречения, – ответил он, называя восстание на тирский манер, – этого слова я не слышала целую вечность.
– Вы из приемной семьи? – у меня отвисла челюсть.
Воспитание детей знати – обычай, умерший после объединения Наварры больше шести сотен лет назад.
– Ну да, – он снова пожал плечами. – А куда, по-твоему, попали дети изменников… – он поморщился от этого слова, – после казни родителей?
Я взглянула на бесконечные полки книг, гадая, не найдется ли там ответ.
– Я и не задумывалась. – От этих слов у меня перехватило дыхание.
– Король передал наши особняки знати, сохранившей ему верность, – он прочистил горло. – Как и положено.
Я не удосужилась отреагировать на очевидно заученный ответ. Меры короля Таури после восстания были решительными, даже жестокими, но я тогда была пятнадцатилетней девочкой, страдавшей из-за собственной утраты, и у меня не было сил жалеть тех, из-за кого погиб мой брат. Впрочем, сожжение дотла Аретии – столицы Тиррендора – никогда не казалось мне правильным. Лиам был одного возраста со мной. Он же не виноват, что его мать предала Наварру.
– Но почему ты не отправился с отцом в его новый дом?
Он глянул на меня, нахмурившись.
– Трудно жить с человеком, которого казнили в один день с матерью.
У меня упало сердце.
– Нет. Нет, погоди, что-то не так. Твой отец – Айзек Майри, правильно? Я изучала благородные дома всех провинций, включая Тиррендор.
Я что-то не так поняла?
– Да, Айзек был моим отцом. – Он склонил голову, глядя туда, куда ушла Есиния, и я отчетливо поняла, что ему надоел этот разговор.
– Но он не участвовал в восстании, – я покачала головой. Почему-то мне казалось очень важным разобраться в этом вопросе до конца. – Его нет в списках казненных в Коллдире.