Четвертое крыло

Яррос Ребекка

Вот это уже было подло.

Но Ксейден даже бровью не повел, отвернувшись к остальным командирам.

Он не требовал доказательств, как Даин. Он мне сразу поверил – и был готов казнить командира крыла по одному только моему слову. Я чуть ли не физически чувствовала, как моя оборона против Ксейдена дает трещину.

«Ты видишь мои воспоминания? – спросила я Тэйрна. – Можешь ими поделиться?»

«Да, — он чуть заметно качнул головой слева направо. – Но воспоминания никогда не выдаются

вне связи с парой. Это считается нарушением».

«Ксейден сейчас выступает против всех только потому, что я сказала… что на меня напала Эмбер. Помоги ему. – И, боги, как я им восхищалась. Я сделала глубокий вдох: – Покажи только то, что им нужно видеть».

Одновременно хотела и восхищалась?! Как же я влипла!

Тэйрн фыркнул, и все драконы, кроме Сгаэль, напряглись – даже дракон Эмбер. Их примеру тут же последовали всадники, во дворе воцарилось молчание – и я поняла, что они знают.

– Ах она жалкая дрянь, – мигом вскипела Рианнон, сжав мою руку еще сильнее.

Даин побледнел.

– Теперь веришь? – швырнула я ему, словно обвинение, хотя вообще-то я и вправду хотела его обвинить. – Ты же мой самый давний друг, Даин. Мой лучший друг. Я неспроста тебе не сказала.

Он отшатнулся.

– Командиры крыльев пришли к кворуму и единодушному согласию, – объявил Ксейден. Нира и Септон стояли по бокам от него, тогда как комендант держался позади. – Мы признаем тебя виновной, Эмбер Мэвис.

– Нет! – крикнула она. – Это не преступление – очистить квадрант от самого слабого всадника! Я защищала крылья! – Она в панике заметалась по двору, заглядывая в глаза всем – кому угодно – в поисках помощи.

Но люди в строю, все как один, отшатывались от нее.

– В соответствии с нашим законом твой приговор будет приведен в исполнение через огонь, – произнесла Нира.

– Нет! – Эмбер посмотрела на своего дракона. – Клэй!

Тут же ее рыжая кинжалохвостка рявкнула на других драконов и вскинула когтистую лапу.

Тэйрн развернул к ней тяжелую голову, от его рева земля под ногами затряслась. Затем он щелкнул зубами, и маленькая рыжая драконица отступила и вцепилась когтями в стену крепости, понурив голову.

От этого зрелища сердце кровью обливалось – но не из-за Эмбер, а из-за Клэй.

«Это обязательно?» – спросила я Тэйрна.

«Таков обычай».

– Пожалуйста, не надо, – начала умолять я вслух, забывшись.

Одно дело – наказывать Эмбер, но ведь пострадает и Клэй.

Может, с Эмбер получится поговорить? Может, мы еще сможем договориться… Найти общий язык, превратить гнев в дружбу или хотя бы обыденное безразличие. Я качала головой, чувствуя, как колотится сердце в горле. Это я виновата. Так сосредоточилась на том, чтобы мне все поверили, что и не задумалась, что случится, когда они и вправду поверят.

Я повернулась к Ксейдену и снова начала умолять, прерывающимся голосом.

– Пожалуйста, дайте ей шанс.

Он выдержал мой взгляд, но ни

на мгновение не изменился в лице.

«Однажды я сохранил человеку жизнь – и он чуть не убил тебя вчера ночью, Серебристая, – сказал Тэйрн. Затем добавил, словно больше ничего не имело значения: – Правосудие не всегда милосердно».

– Клэй, – всхлипнула Эмбер.

Во дворе было так невероятно тихо, что это слышали все.

Строй словно раскололся посередине.

Тэйрн низко наклонился, вытянув голову мимо подиума, к Эмбер. Затем его зубы разомкнулись, он свернул язык и спалил ее таким жарким порывом пламени, что я почувствовала даже на расстоянии.

Все закончилось в один миг.

Страшный вопль разорвал воздух, разбив окно в академическом крыле, и все всадники зажали уши руками – так громко скорбела Клэй.

Глава 21

Не паникуй, если у тебя не сразу получится транслировать силу дракона, Мира. Да, знаю, тебе нужно быть лучшей во всем, но этим управлять невозможно. Способности подчинятся, когда ты будешь готова. И тогда сразу манифестируй печать. Но не раньше. Не торопи события.

Книга Бреннана, с. 61

– Это и правда лишнее, – я покосилась на Лиама, когда мы шагали в библиотеку.

Кстати, тележка больше не скрипела. Он починил ее в первый же день.

– Ты это и на прошлой неделе говорила, – усмехнулся он, продемонстрировав ямочку на подбородке.

– А ты все еще здесь. Каждый день. Весь день.

Не то чтобы он мне не нравился. Что бесило еще сильнее, он оказался… приятным. Вежливым, веселым и до нелепого услужливым. Его было трудно ненавидеть, хоть он и оставлял кучки опилок всюду, куда шел, – то есть теперь всюду, куда шла я. Вчера он закончил вырезать фигурку медведя.

– До нового приказа, – сказал он.

Я покачала головой. Со скамейки у дверей библиотеки вскочил Пирсон, одергивая бежевую форму.

– Доброе утро, кадет Пирсон.

– И вам, кадет Сорренгейл, – он встретил меня вежливой улыбкой, тут же угасшей при виде Лиама. – Кадет Майри.

– Кадет Пирсон, – ответил Лиам так, словно интонация писца ничуть не изменилась.

Пока Пирсон поспешно открывал дверь, у меня напряглись плечи. Может, я просто не жила рядом с мечеными до Басгиата и не привыкла… Но открытая враждебность становилась уже вопиюще и неуютно очевидной.

Мы вошли в библиотеку и стали ждать у стола, как делали каждое утро.