Четвертое крыло
Шрифт:
Когда пруты сошлись, раздался громкий лязг железа, мои пальцы скользнули, и я задохнулась от ужаса, когтями впившегося в мой живот.
«Оранжевые драконы имеют чешую различных оттенков – от абрикосового до морковного – и являются самыми… – я напряглась и дотянулась до следующего прута, – непредсказуемыми из драконьего рода, поэтому связь с ними – это всегда риск». Я двигалась вперед все тем же перехватом, не обращая внимания на явные протесты моих плеч.
«Происходя из рода Фхайкорайн…»
Моя правая рука соскользнула, и меня развернуло
– Вайолет! – крикнула Рианнон сверху.
– Рядом с тобой! Веревка рядом с тобой! – подхватила Аурелия.
Железо царапнуло кончики моих пальцев, когда левая рука соскользнула тоже, но я заметила веревку и ухватилась за нее, упираясь ногами в узел подо мной и крепко держась, пока не стих звон в моей голове. Теперь я должна была вернуться на маршрут или спуститься вниз.
Так. Я пережила семь недель в этом проклятом квадранте, и сегодня эта полоса меня не одолеет. Ни за что.
Оттолкнувшись от узла, я перемахнула на очередной прут и тут же начала быстро перебирать руками, чтобы добраться до следующего, потом до следующего, пока, наконец, не разжала ладони, приземлившись на первый из дрожащих железных столбов. В голове зашумело, когда он сильно содрогнулся, и я прыгнула на следующий, едва поймав равновесие, потом еще на один… и наконец оказалась на дорожке в конце подъема.
Аурелия приземлилась сразу после меня, с широкой улыбкой.
– Вот это лучше всего!
– Тебе явно нужно к целителям. Ты, должно быть, ударилась головой, если думаешь, что это весело.
У меня прерывалось дыхание, но я не могла не улыбнуться явной радости в ее глазах.
– Через них просто беги, – сказала она, когда мы подошли к ряду столбиков, торчавших прямо из края скалы.
Каждый брус на одном из самых крутых участков трассы, шириной в три фута, вращался. Все – с разной скоростью, каждый следующий – в другую сторону. Я быстро подсчитала, что если сорваться, то можно упасть на скалы, пролетев примерно тридцать или сорок футов. Я сглотнула ужас, пеной пытающийся подползти к моему горлу, и сосредоточилась на приятных мыслях. Возможно, ловкость и легкость дадут мне преимущество на этом препятствии.
Тем временем Аурелия продолжала:
– Поверь мне. Если остановишься хоть на миг, они тут же сбросят тебя вниз.
Я кивнула и вскочила на ноги, собирая все оставшееся у меня мужество. Затем я побежала. Мои ноги были быстры, подошвы соприкасались с каждым столбом лишь на малое мгновение, требующееся для толчка к следующему, и всего через несколько ударов сердца я оказалась на другой стороне.
– Да! – закричала я, вскидывая кулак вверх в знак торжества, и прижалась к скале, освобождая дорогу для догоняющей Аурелии.
– Хей, Вайолет! – вопила она. – А вот и я!
Она двигалась даже проворнее, чем я, перепрыгивая с одного крутящегося столба на другой.
Сверху раздался рев, и я задрала
Никогда не смогу привыкнуть к этому.
Тут Аурелия вскрикнула, и я повернула голову в ее сторону как раз вовремя, чтобы увидеть, как она пошатнулась и поскользнулась на пятом столбе. Воздух застыл в моих легких, когда она покатилась вперед, и ее живот, словно в замедленном движении, ударился о предпоследнее вращающееся бревно.
– Аурелия! – закричала я, бросаясь в ее сторону.
Кончики моих пальцев задели седьмой столб.
Наши взгляды встретились, и я увидела шок и ужас в ее огромных черных глазах, когда столб силой вращения отбросил ее от меня, и она упала. Со всей высоты утеса. Ладно, с половины.
* * *
Солнце жгло мне глаза во время утреннего построения.
– Кэлвин Этуотер, – зачитывал капитан Фитцгиббонс, его голос был торжественно-ровным, как и всегда.
Первый отряд, секция Когтя, Четвертое крыло. Он сидит в двух рядах позади меня на инструктажах. Сидел.
В этом утре не было ничего особенного. Наше первое испытание на Полосе препятствий сделало свиток с именами длиннее, но это всего лишь просто еще один список в еще один день… за исключением того, что теперь все было иначе. Исключительная жестокость этого ритуала еще никогда не поражала меня так сильно. Это больше не походило на первый день. Я знала больше половины имен, когда их называли. Перед глазами плыло.
– Ньюланд Джахвон, – продолжал капитан.
Второй отряд, секция Пламени, Четвертое крыло. Он дежурил на завтраке вместе со мной.
Уже больше двадцати погибших. И это все, чего они заслужили? Мы произнесем их имена в последний раз, а потом продолжим жить дальше, как будто их никогда и не было?
Рианнон сбоку от меня переступала с ноги на ногу, потом резко дернула плечом и то ли фыркнула, то ли всхлипнула.
– Аурелия Донанс.
По щеке скатилась всего одна слеза, и я смахнула ее, разодрав один из струпьев на скуле. Струйка крови перечеркнула мне лицо, когда назвали следующее имя, но я позволила ей доползти до подбородка.
* * *
– Ты уверена? – обеспокоенно спросил Даин на следующий вечер, сжимая мои плечи.
Между его бровями залегли две морщины.
– Раз ее родители не приедут хоронить тело, значит, я единственная, кто может заняться ее вещами. Я последняя, кого она видела, – объяснила я, поводя плечом, чтобы поправить съехавший набок рюкзак Аурелии.
У родителей каждого кадета из Басгиата есть один и тот же набор вариантов, если их ребенок погибает. Они могут забрать тело и личные вещи для захоронения или сожжения, или академия сама упокоит тело под камнем и сожжет вещи. Родители Аурелии выбрали вариант номер два.