Четвертое крыло
Шрифт:
Но в коридор вошел Ксейден с двумя дымящимися оловянными кружками и направился прямо ко мне.
– Все еще меня ненавидишь?
– Всей душой.
Не совсем правда, но так было легче – свалить всю вину, что глодала меня два дня подряд, на него.
– Так и думал, что ты будешь ждать здесь, – он протянул одну кружку, словно в знак перемирия. – Кофе. Сгаэль говорит, ты не спишь.
– Сгаэль не касается, сплю я или нет, – огрызнулась я. – Но спасибо.
Я взяла кружку. Ксейден выглядел так, будто со вчерашнего дня успел проспать полные
– Ты-то наверняка дрыхнешь как младенец.
И проворчала Тэйрну: «Хватит докладывать Сгаэль о моем сне».
«Даже не удостою это ответом».
«Мне больше нравится Андарна».
Тэйрн фыркнул.
Ксейден прислонился к стене напротив и отпил кофе.
– Я плохо сплю с той ночи, когда отец покинул Аретию, чтобы объявить о том, что мы отделяемся.
У меня раскрылся рот.
– Это же было больше шести лет назад.
Он уставился в свой кофе.
– Тебе было… – я замолчала. – Я даже не знаю, сколько тебе сейчас.
Мира была права. Я не знала о нем почти ничего. И все же… такое ощущение, что я понимала, кто он в глубине души. Если бы я еще могла собрать мысли в кучку, когда он рядом.
– Двадцать три, – ответил он. – День рождения был в марте.
А я даже не знала.
– Мой…
– В июле, – ответил он с намеком на улыбку. – Знаю. Стоило увидеть тебя на парапете, как я поставил себе задачу узнать о тебе все.
– Это звучит совершенно, абсолютно не стремно.
Я грела руки кружкой.
– Нельзя же сломать жизнь человеку, если ты не понимаешь, кто он.
Я подняла глаза и увидела, что он пристально смотрит на меня.
– Ты продолжаешь придерживаться этого плана?
Слова Миры преследовали меня уже два дня.
Он поморщился:
– Нет.
– И что изменилось? – От досады я сжала кружку. – Когда именно ты решил не ломать мне жизнь?
– Может, когда увидел, как Орен держит нож у твоего горла, – ответил он. – Или, может, когда понял, что синяки у тебя на шее – отпечатки пальцев, и захотел убить их всех заново, только теперь уже медленно. Может, в первый раз, когда я сгоряча поцеловал тебя, или когда понял, что влип, потому что не могу не думать о чем-то кроме поцелуя.
От признания у меня перехватило дыхание, но он только вздохнул и прижал затылок к стене.
«Какая разница когда, если главное – что между нами все изменилось?»
– Не надо, – прошептала я, и он снова поднял голову, выдержав мой взгляд.
«Чего не надо? Говорить, что я не могу выкинуть тебя из головы? Или говорить напрямую в твою?»
– Ни того ни другого.
«Ты тоже можешь этому научиться».
Какого вэйнителя от него невозможно отвернуться? Помнить, что поцелуй на той башне был для него игрой – что все это может быть для него игрой? Затушить невозможную боль, что плещется
«Давай попробуй».
Глядя в его глаза с золотыми блестками, я решила, что он прав. Можно хотя бы сделать шаг навстречу, попробовать. Я мысленно поставила одну ногу на пол библиотеки – и почувствовала, как в моих венах полыхает сила. Из двери у меня за спиной струилась ярко-оранжевая гудящая энергия, а из окна, созданного специально для Андарны, сиял золотой свет. Я сделала глубокий вдох и медленно повернулась.
И вот, под самым полотком, – тень искрящейся ночи. Ксейден.
На лестнице раздались шаги, и мы оба оглянулись.
– Видимо, и вы об этом подумали, – сказал Даин, увидев нас, и встал у стены рядом со мной. – Сколько уже ждете?
– Недолго, – ответил Ксейден.
– Часами, – ответила одновременно я.
– Проклятье, Вайолет. – Даин провел рукой по своим мокрым после душа волосам. – Есть не хочешь? Может, сходишь на завтрак?
«Нет, дурень, она очевидно не хочет», – возникла у меня в голове ехидная ремарка Ксейдена.
«Прекрати», – бросила я ему.
– Нет, спасибо.
«Вы посмотрите, кто научился говорить», – на миг уголок рта Ксейдена изогнулся вверх.
Новые шаги на лестнице, и я затаила дыхание, уставившись на дверь.
Профессор Маркем остановился, увидев нас перед своим кабинетом, затем продолжил движение.
– Чем обязан визиту?
– Скажите сразу, если она погибла. – Я встала посреди коридора, отлепившись от стены.
Маркем посмотрел на меня с неодобрением большим, чем обычно.
– Ты же знаешь, я не могу разглашать засекреченные сведения. Если будет, что обсудить, мы обсудим на инструктаже.
– Мы сами там были. Если это засекречено, мы уже все знаем, – возразила я, и мои руки, сжимавшие кружку все сильнее и сильнее, задрожали.
Ксейден забрал ее у меня.
– Я не в том положении, чтобы…
– Она моя сестра, – взмолилась я. – Я заслуживаю знать, жива она или нет, и заслуживаю услышать об этом не перед всеми всадниками.
Он поджал губы:
– Форпост в Монсеррате понес значительный ущерб, но всадников мы не потеряли.
Слава богам. Колени подогнулись, и Даин подхватил меня, притянув в знакомые объятия, пока меня захлестывало облегчение.
– Она цела, Ви, – прошептал мне в волосы Даин. – Мира цела.
Я кивнула, борясь с наплывом чувств. Я не сломаюсь. Я не заплачу. Я не проявлю слабость. Не здесь.
Я могла пойти только в одно место, только одно существо не станет укорять меня за то, что я расклеилась.
Взяв себя в руки, я освободилась из объятий Даина.
Ксейден уже ушел.
Я пропустила завтрак и построение, направившись прямиком на летное поле, и продержалась, пока не вышла на середину луга, где и упала на колени.