Четвертая дочь императора (СИ)
Шрифт:
Из всех гостей знакомым оказался только Колен. Поздоровались. И вообще представили Гошку немногим. В женских нарядах не было привычной уже его взгляду сдержанности, но блеск золота или сверкание бриллиантов не слепили взора. Все платья оказались воплощением безупречного вкуса, а о костюмах мужчин даже и сказать-то нечего. Хорошо одетые люди, и все тут.
К моменту, когда народ начал расходиться, на Ри было больно смотреть. На ее лице сквозь маску спокойствия проступал ужас. Проводила Гошку до двери его комнаты, и ушла в ночь, вся съежившись. Когда, приняв роскошную
— Наконец то ты наплескался, — надо же, даже по голосу он не путает близняшек. Мириам опять с ним.
— Понимаешь, Ри, после появления на Посейдонии у меня не все в организме работает. В общем, с девушками я очень даже могу поговорить, обнять, чмокнуть в щечку. А вот функция размножения не действует.
— Ну, хотя бы обними, — она прижалась к нему. И что-то в нем дрогнуло. Сработали рефлексы, задвигались руки, и все получилось быстро и безыскусно. Нет, некоторый опыт общения такого рода у Гошки имелся еще с Земли, так что он не оплошал. Во всяком случае, ногти девушки впились ему в спину именно тогда, когда… И еще она назвала его совсем другим именем.
Ри не двигалась, ткнувшись носом ему в плечо. Гошка лежал на спине и размышлял.
— Ну вот, не прошло и трех лет, а я уже в одной постели с принцессой. И кажется, по моей руке стекают ее слезы.
Подсунул руку ей под шею, положил ее голову себе на плечо. Она прижалась, затихла. Теперь мокрой стала ключица.
— Я тебе очень больно сделал?
— Ну, так. Наверно не сильнее, чем необходимо. — Точно, плачет. По голосу слышно. — Ты спи, говорят, мужчины после этого всегда спят.
— Хорошо, сейчас усну. А ты не уйдешь, воспользовавшись моим беспомощным состоянием?
— Куда же я уйду из своей собственной комнаты? И вообще, всегда зови меня, когда тебе понадобится ну… это самое.
— Хорошо. А этот Рики, которого ты вспомнила, это, наверное, твоя первая любовь?
— Да. И еще это ты. Понимаешь, там, в столовой, на Ендрике, когда ты только что оказался на Посейдонии, у меня возникла в голове забавная аналогия. Как будто Рики-Тики-Тави только что выбрался на берег из бурного ручья. Все ждала от тебя вопроса о том, где тут дынные грядки.
— Я выглядел таким же наглым, как этот несносный мангуст?
— Скорее, боевитым. Кажется, никто из пришельцев не пытался убедить первого встреченного им в неведомом мире человека в том, что без электричества жить вообще невозможно.
Ри повернулась к нему спиной и уютно угнездилась в «корзинке» из его рук. Стало тепло и спокойно. Пришло ощущение, что он ее теперь никуда не отпустит.
Глава 28
Завтракали на веранде. Го, Варвара, их дочки и Гошка. Кофе, плюшки, никакой прислуги. Ри выглядела слегка подавленной по сравнению со своими бойкими сестричками, а во взгляде маменьки больше не было тревоги. Папенька сосредоточенно уписывал ватрушки с творогом и больше ни на что не реагировал. Потом девчата убежали к Кларе, маменька захлопотала с уборкой посуды а отец семейства отправился в сад с лопатой и граблями. Все
Народ вел себя так, как будто о возможности отъезда «дорогого гостя» речи вообще не идет, что он тут свой, вроде как живет он здесь. Ни одного намека не то, что на вопрос, даже взглядов вопросительных не отмечалось. Ни малейшей напряженности. С виду.
Пока размышлял, ноги спокойно несли его одним им ведомым путем. А язык спрашивал у редких встречных дорогу как раз к тому месту, куда несли ноги. Ювелирную фабрику он нашел без труда. Клерк ужасно колоритный седой старикан, осмотрев Гошкины джинсы и флотские башмаки, с интересом уставился на него.
— Два колечка из самого износостойкого золотого сплава. — Ответил тот на невысказанный вопрос. — Одно на этот палец, и одно внутренним диаметром шестнадцать с половиной миллиметров. — Утром он тайком измерил перстенек, оставленный на тумбочке, пока Ри умывалась.
— Чистый светло желтый цвет, ширина четыре миллиметра, — продолжил клерк, доставая плоский ящичек, и не глядя на реакцию клиента — искомое нашлось мгновенно.
При виде денег ювелир покачал головой.
— Платы с Вас, я не возьму, и не спрашивайте почему. Не отвечу.
— Тогда ответьте мне на другой вопрос. Хорошо?
— Сначала спросите.
— Как у вас в городе заключаются браки?
— Как и во всей Империи, с обоюдного согласия сторон.
— Я имею в виду процедуру. — Не отстает Гошка.
— Она неизменна с незапамятных времен, но объяснять Вам ее содержание я не стану. Это, скорее, удел физиологов.
Вот уел, старый сморчок. И ведь смотрит такими ясными детскими глазами! Словами решил поиграть. А вот так?
— А документальное удостоверение образующегося союза? Где это происходит, и каким образом?
Старичок задумался.
— Понял. Ты нездешний. Так вот. Если двое хотят быть вместе, то они вместе. А если хотя бы один этого не хочет, то так и получается. Никакие документы не помогут.
Вот оно как. А ведь подумалось, сдуру, что клерк от скуки с ним развлекается.
— В других странах обычай иной, но там это связано с имущественными правами. Наследование, совместное владение, раздел, когда расстаются. Помню, в молодости я и у нас такое встречал, а потом как-то оно поотмирало. — Снова пауза. — Хотя, если ты по дипломатической части, то оно конечно. Но тогда бы и не спрашивал.
Возвращаясь, Гошка крутил в голове разговор. Ощущение, что его разыграли, было очень сильным. Обручальных колечек на пальцах правой руки он не помнит, ни у мужчин, ни у женщин. Так ведь внимания на это не обращал. Перстни носят. Женщины в основном. Мужики, похоже, этим не балуются, хотя у Кахи Дацимова, точно, было колечко. Знак, стало быть, что занят человек. А, вот что! Леночка вчера про женихов что-то щебетала. Где жених, там и невеста. И потом свадьба. Ритуал наверняка сохранился. Не все же так просто тут отменилось. И брачная ночь? Так ведь она уже была!