Честь самурая

Ёсикава Эйдзи

Нобунага стрелял из лука скорее благородно и изящно, чем искусно, скорее вдохновенно, чем расчетливо. В радующем его слух пении стрел ему слышалось: эти стрелы чересчур хороши для тех извергов, которым они предназначены, их острия — незаслуженные ими щедрые дары от человека, призванного управлять всей страной. Но и те стрелы, которые принесла Ано, вскоре иссякли.

Тут и там в саду лежали бездыханные тела врагов, сраженных меткими стрелами князя. Но, пренебрегая опасностью, несколько воинов Акэти вплотную приблизились к балюстраде, где находился Нобунага,

и начали карабкаться вверх.

— Мы видим тебя, князь Нобунага! Теперь тебе не уйти! Умри, как подобает мужчине!

Врагов сейчас было больше, чем ворон на медоносном дереве по утрам и по вечерам. Оруженосцы, ближайшие прислужники и даже мальчики, преграждая врагу дорогу, прикрывали Нобунагу собою, все входы и выходы были заблокированы изнутри. Казалось, мечи самураев сверкали смертельным отчаянием. Все были готовы умереть, но не подпустить врага к Нобунаге. Среди этих, немногих уже, приверженцев князя были и братья Мори. Тела приверженцев и врагов Нобунаги лежали вперемешку, нередко — сцепившись друг с другом в смертельных объятиях.

Храмовая стража у внешних ворот сейчас передвинулась к главному зданию и вела там кровавый бой, препятствуя проникновению противника во внутренний двор. Но поскольку воины Акэти, судя по всему, уже проникли в главное здание, стража, которая сейчас насчитывала не больше двух десятков человек, образовала ударный отряд и попыталась прорваться туда же.

Таким образом, воины Акэти, запершиеся в коридоре, были атакованы с обеих сторон. Здесь их изрубили едва ли не на части. Когда стражники увидели, что Нобунага по-прежнему в безопасности, они возликовали, крича:

— Теперь самое время! Самое время! Надо отходить как можно быстрее.

— Глупцы! — Нобунага, сплюнув в сердцах, отшвырнул от себя сломанный лук, да и стрел у него все равно больше не было. — У нас нет времени на отход! Подайте мне копье!

Растолкав воинов, он выхватил у одного из приверженцев оружие и, размахивая им, как лев, рванулся по коридору. Увидев, что вражеский воин уже уцепился руками за перила, намереваясь взобраться на балюстраду, Нобунага пригвоздил его копьем, как букашку.

И в это мгновение один из воинов Акэти, затаившийся под китайской пихтой, выстрелил в Нобунагу из маленького лука. Стрела впилась князю в плечо. Пошатнувшись, он привалился спиной к оконному ставню.

Тут еще одна стычка разгорелась у западной стены. Отряд приверженцев Оды и пеших воинов под командованием Мураи Нагато и его сына пробился к западной стене храма Хонно. Ударив по отряду Акэти с тыла, приверженцы Нобунаги предприняли попытку ворваться в храм через главные ворота.

Прошлой ночью Нагато с сыном засиделись допоздна с Нобунагой и Нобутадой и, воротясь домой, легли спать только в час третьей стражи. Вот почему, как можно предположить, Нагато этой ночью спал так крепко, что позволил застигнуть себя врасплох. А ведь в его обязанности входило принять необходимые меры в связи с появлением войска Акэти на окраине столицы. Он должен был, как минимум, немедленно известить обитателей

и гостей храма Хонно о появлении вражеского войска.

Его ошибка была страшной и непоправимой. Но вина лежала не только на Нагато. Все жители столицы и ее гости должны были разделить с ним ответственность за то, что Нобунага оказался в ловушке.

— На улице какой-то переполох.

Такими словами разбудили сегодня Нагато. Поначалу он ничего не понял.

— Какие-нибудь уличные беспорядки. Пойди узнай, — сказал он приверженцу.

И только не спеша поднявшись с постели и одеваясь, Нагато услышал крик дозорного:

— Пожар в Нисикикодзи!

Нагато прищелкнул языком:

— Наверное, опять что-нибудь стряслось на Ужасной улице.

Мирное течение жизни в последнее время настолько расслабило Нагато, что он попросту забыл о том, что в стране, не затихая, идет междуусобная война.

— Что? Войско Акэти? — Но растеряться он позволил себе всего на мгновение. — Ах ты, дьявол!

И он выскочил во двор едва ли не в чем мать родила.

Увидев на улице множество вооруженных воинов, конных и пеших, мечи и наконечники копий которых грозно сверкали в лучах восходящего солнца, он поспешил в дом, чтобы облачиться в доспехи и препоясаться мечом.

Собрав тридцать — сорок воинов, он помчался на выручку Нобунаге. Вся дорога до храма Хонно была заполонена армией Акэти. Стычка отряда Нагато с вражескими воинами произошла у западной стены храма Хонно и переросла в яростное побоище. Рассеяв небольшой тыловой дозор, воины Нагато прорвались к главным воротам и чуть было не проникли в храм, однако воины Акэти пресекли дерзкую попытку: Нагато и его сын, оба тяжело раненные, были вынуждены отступить с остатками отряда, потерявшего в схватке половину воинов.

— Попробуем прорваться к храму Мёкаку! Пойдем на помощь князю Нобутаде!

Кромешно-черный дым подобно грозовым тучам поднимался над крышей храма Хонно. Кто поджег храм: воины Акэти, приверженцы Нобунаги или сам князь Ода? Положение было таким запутанным, что вряд ли кто-нибудь мог бы ответить на этот вопрос.

Дым окутывал храм со всех сторон, его клубы вырвались одновременно из кухни и из спальных покоев.

Двое самураев и один из мальчиков неистово сражались с врагом в помещении кухни. Судя по всему, монахи, приставленные к кухне, встали сегодня очень рано, — хотя ни одного из них сейчас не было видно, — потому что под большим котлами уже были сложены наколотые дрова.

Мальчику, стоявшему в дверях кухни, удалось сразить по меньшей мере двух воинов Акэти. Когда у него все-таки отняли копье, он, изловчившись, отскочил в глубину кухни и принялся метать оттуда во врагов все, что ему попадалось под руку.

Мастер чайной церемонии и его спутник, также оказавшиеся здесь, отважно бились с врагом плечом к плечу с мальчиком. При всей ненависти воинов Акэти к своим врагам они вынуждены были признать, что эти три фактически безоружных человека стойко противостояли нескольким самураям при оружии и в доспехах.