Честь самурая
Шрифт:
Онака неизменно называла всходы «дарами земли». Подняв в нищете четверых детей и не умерев от голода, она знала цену каждого зернышка риса. Каждое утро она начинала с того, что молилась Небесам, как это было заведено ею в доме на родине. В Киёсу она ни на мгновение не забывала о былом житье в Накамуре.
Онака любила говорить, что если она пристрастится к богатым нарядам и сытной еде и забудет о милостях солнца и земли, то Небеса накажут ее тяжелым недугом.
— Погляди-ка, Нэнэ! — Свекровь отложила в сторону мотыгу. — Смотри, сколько
Нэнэ вернулась из дома с двумя корзинами, одну из которых подала свекрови. Собирая баклажаны, Нэнэ сказала:
— Вашими трудами у нас столько овощей, что и покупать не нужно.
— Лавочник мне спасибо не скажет!
— Слуги говорят, что вам нравится работа в огороде, что она полезна для вашего здоровья. К тому же мы и деньги сберегаем. Доброе дело вы делаете!
— Люди плохо подумают о Хидэёси, если сочтут нас скаредными. Надо что-нибудь купить в лавке.
— Хорошо. Матушка, извините, что я сразу не сказала, но два часа назад пришло письмо из Суноматы.
— От сына?
— Да… Но на этот раз он написал только мне.
— Все равно приятно. Все хорошо у него? Он давно нам не присылал весточки. Верно, хлопот много из-за переезда князя в Гифу.
— Правда. В письме он просит сообщить вам, что князь Нобунага назначил его полновластным правителем крепости и настало время жить всем вместе. Муж просит уговорить вас на переезд. Он надеется, что за два дня вы сможете собраться.
— Чудесные новости! Он теперь князь, даже не верится! Ему не следует взбираться слишком высоко, ведь выше головы не прыгнешь.
Слушая добрые вести о сыне, мать уже тревожилась о том, как бы его счастье не оказалось мимолетным. Вскоре обе корзины наполнились блестящими баклажанами.
— Матушка, спина у вас не болит?
— Да что ты! Потихоньку работаю весь день и хорошо себя чувствую.
— И я у вас понемногу учусь. Теперь мне нравится на рассвете рвать зелень для супа, собирать огурцы и баклажаны. В Суномате тоже найдется клочок земли под огород. Вот уж там мы с вами вволю наработаемся.
Онака закашлялась, прикрыв рот рукой, испачканной в земле.
— Такая же умная, как Хидэёси. Решила переехать в Суномату прежде, чем я сообразила что к чему.
— Матушка! — Нэнэ опустилась на землю в низком поклоне. — Пожалуйста, уважьте просьбу моего мужа!
— Поднимись, я ведь только ворчливая старуха! — Онака бросилась к невестке.
— Нет, вы не такая. Я знаю, почему вы переживаете.
— Пожалуйста, не сердись на меня за упрямство. Я не хочу переезжать в Суномату, заботясь о благе сына. Он не должен пренебрегать служебными обязанностями, тратя время на меня.
— Муж всегда помнит о долге перед князем.
— Верно, но Хидэёси окружают люди, которые завидуют его стремительным успехам. Увидев, что старая крестьянка разводит огород в крепости, они начнут смеяться над ним и обзывать «обезьяной из Накамуры» или «крестьянским сыном».
— Напрасные страхи, матушка. Будь на месте Хидэёси какой-нибудь выскочка, который ловит каждое слово сплетни, ваши опасения были бы оправданны, но сердце моего мужа не подвластно людской молве. А его вассалы…
— Нет, Нэнэ. Мать с крестьянскими натруженными руками только повредит его репутации владетеля крепости.
— Нет, у Хидэёси благородная душа. — Нэнэ говорила с пылом, подкупавшим сердце свекрови.
— Я говорю непозволительные вещи. Нэнэ, не обижайся на меня.
— Матушка, солнце садится. Пора заканчивать работу.
Нэнэ с двумя тяжелыми корзинами направилась в дом.
Нэнэ, взяв метлу, принялась подметать вместе со слугами в доме. Особенно тщательно она прибрала в комнате свекрови. Вскоре зажгли лампы и сели ужинать. Ужинали женщины вдвоем, но каждый день, утром и вечером, они ставили на стол миску для Хидэёси.
— Растереть вам ногу? — спросила Нэнэ.
Свекровь время от времени беспокоили боли в ноге. Особенно ранней осенью, когда вечером поднимался холодный ветер. И сейчас, пока Нэнэ поглаживала ей ногу, Онака, казалось, задремала, но на самом деле она глубоко задумалась.
— Нэнэ, дорогая моя, тебе хочется жить рядом с мужем, а мое упрямство мешает этому. Передай Хидэёси, что я согласна переехать в Суномату.
Накануне приезда Онаки к сыну в крепость нежданно прибыл гость, которого встретили с великой радостью. На нем была скромная одежда, шляпа, надвинутая на глаза. Его сопровождали два оруженосца, молодая женщина и мальчик.
— Увидев меня, господин Хидэёси сразу все поймет, — сказал гость стражнику, который отправился доложить о его прибытии Хидэёси.
Хидэёси торопливо шел к воротам встречать дорогих гостей: Такэнаку Хамбэя, Кокуму и Ою.
— У меня больше никого не осталось, — сказал Хамбэй. — Я имел много вассалов, пока я жил в своей крепости на горе Бодай, но, удалившись от мира, я прервал с ними связь. Думаю, что настало время для того, чтобы выполнить обещание, данное вам, князь, поэтому я оставил горное уединение и вернулся к людям. Не окажете ли вы милость троим странникам, приняв их на службу слугами самого низкого ранга?
Хидэёси низко поклонился Хамбэю:
— Вы слишком деликатны. Если бы вы сообщили о своем решении заранее, я непременно сам приехал бы за вами в горы.
— Неужели вы отправились бы в горы ради того, чтобы забрать оттуда жалкого ронина, который пожелал поступить к вам на службу?
— Добро пожаловать, дорогие гости!
Хидэёси проводил их в дом и хотел усадить Хамбэя на почетное место, но тот решительно отказался:
— Я хочу стать вам верным подданным.
— Ни в коем случае! Я не могу занять более почетное место рядом с вами. Вам не пристало быть моим вассалом. Я хочу представить вас князю Нобунаге, — горячо заговорил Хидэёси.