Честь рыцаря
Шрифт:
– Да, да, – со стоном шептала она, пытаясь совершать ответные движения, но чувствуя неловкость и неуверенность.
Он почти до конца вышел из нее и вошел снова. Ее тело замерло, она откинула голову, потому что его губы оказались на ее груди. Мир, казалось, перевернулся, когда она достигла гребня волны и теперь управляла его наслаждением, а каждый его удар внутрь ее приносил еще большее наслаждение. Она не понимала, что она делает, но знала, что Том хочет этого, потому что его движения ускорились. Она интуитивно вошла
Она обхватила его руками и содрогнулась, вдруг ощутив под руками его шрамы, которые раньше видела только на расстоянии, – длинные твердые рубцы, которые когда-то должны были быть очень болезненными.
А потом его тело содрогнулось, он тяжело задышал, застонал, освобождаясь, и она крепко держала его, пока они оба, влажные, не застыли в изнеможении.
Через какое-то время он приподнялся на локтях и посмотрел на нее сверху. Она встретила его взгляд, не зная, что он прочел на ее лице. В его глазах был покой, губы чуть-чуть изогнулись в намеке на улыбку.
Она отдалась ему – еще один импульсивный поступок, от которого не смогла удержаться. Но в этот момент, наполненный миром и спокойствием, она обнаружила, что не в силах сожалеть об этом. Возможно, это случится позднее, но она справится с этим.
Зимний холод таился в каменных стенах спальни, но с Томом ей было невероятно тепло. Кожа у обоих в тех местах, где они соприкасались, оставалась влажной. Все еще тесно прижатая к нему, она обнаружила, что после произошедшего у нее появилось чувство, что она является частью его.
Том не знал, что и думать, глядя в усталые глаза Дианы. Он не ожидал, что она позволит ему взять ее, был ошеломлен тем, каким неподготовленным оказался к случившемуся. Его глубоко тронуло то, что она отдала ему свою, невинность. Может быть, она так распорядилась собой, потому что считала, что не выйдет замуж? Тома тревожила мысль о ее постоянном одиночестве и о внезапной капитуляции перед страстью к мужчине.
Исходившее от нее тепло согревало, и тревожные мысли оставили его. Он снова желал ее. Осторожно попытался войти в источающее сладость лоно, но почувствовал, как она невольно дернулась. Он застыл.
– Диана… Я был неосторожен?
Ее улыбка была нежной и смущенной.
– Немного… болит. – Она отвела взгляд, темные ресницы скрыли от него серые драгоценные камни ее глаз.
С сожалением он соскользнул с нее и со стоном лег рядом на бок.
– Что-нибудь не так? – спросила она с оттенком озабоченности.
Он подпер голову рукой и улыбнулся:
– Нет, просто устал. Ты взяла от меня все, но оставила меня насыщенным. Тебе было хорошо?
Его удивило, что она смутилась, ведь Диана всегда представлялась ему прямодушной и невозмутимой. Краска залила ее лицо и шею, и он нежно погладил их, отчего по ней пробежала дрожь.
– Ты
– Никто не слышал, – сказал он, смеясь и наклоняясь, чтобы поцеловать ее. – Все празднуют, веселятся.
Она приподнялась на локте.
– Мне нужно быть там. Что обо мне скажут, если не найдут, меня?
Он поцеловал ее плечо, потом грудь сбоку.
– Думаю; все развлекаются от души, им не до нас. Она села, не встречаясь с ним глазами, огляделась, словно не зная, с чего начать.
Он положил руку на ее бедро, и она замерла.
– Диана, не сожалей о том, что случилось.
Она взяла его руку, но не оттолкнула, а мягко сжала, и, наконец, встретила его взгляд. Он почувствовал облегчение, вдруг осознав, как много для него значило то, что она думала о происшедшем между ними.
– Я не сожалею, – мягко сказала она. – Но… я пока не могу понять, что это значит, и… и должно ли это случиться снова. Ты ведь должен жениться на Сесили…
Он закрыл ей рот рукой.
– Не надо. Ты знаешь, что я не женюсь на твоей сестре. Тут ты победила.
Ее глаза широко раскрылись, она откинула его руку.
– Не думаешь ли ты, что я… что я позволила этому случиться для того, чтобы отвадить тебя от Сесили?
Он сел и обхватил ее руками.
– Нет, я так не думаю. Ты хотела меня так же сильно, как и я тебя. А что до Сесили, как, по-твоему, я должен поступить? Чего бы ты хотела?
– Я… Я не знаю. Ты не должен сделать ей больно, сказав, что не расположен к ней.
– Что я благосклоннее к тебе? – спросил он озорно. Диана содрогнулась.
– Никогда не говори ей таких слов. Я не знаю, на что она способна, но чувствую, что ее переполняет отчаяние» Будь с ней добр.
– А как же ты, Диана? – спросил он, понимая, что ее ответ значит для него куда больше.
На этот раз, когда она сделала движение, чтобы встать с кровати, он позволил ей это. Она нашла свою одежду и, смущенная, не поднимала на него глаз, надевая рубашку и затягивая шнурки вокруг шеи. Стоило ей прикрыть наготу, как к ней вернулось обычное хладнокровие. Она подняла на него спокойный взгляд, но когда увидела, что он все еще голый, дыхание у нее сбилось.
Он повернулся на бок, приподнялся на локте. Она возбужденно смотрела на его тело. Потом облизнула губы, но не отвела глаз.
– Как же я? – повторила она, – Я подумаю о том, что произошло между нами. Я не замышляла ничего подобного.
– Знаю. Это я неожиданно нагрянул в твою спальню. – Он колебался. – Ты говоришь, что не сожалеешь о том, что произошло между нами, но сейчас даже посмотреть на меня едва решаешься.
Она наклонилась, чтобы поднять платье, но он быстро сел, взял ее за руки и притянул к себе.