Честь и предательство

Маккуин Дональд

Насрин сохранял спокойствие.

— На борту моего корабля вы не правитель, а пленник короля Кейси — вплоть до того мгновения, когда Изначальные гвардейцы возьмут вас под стражу. Извольте прикусить язык.

Мандро Та побледнел как смерть.

— Болван. Идиот. Я растопчу тебя. Хочешь быть Вольным торговцем? Ты будешь вымаливать монетки. Ты и эти жалкие черви, вы ничего не понимаете! Даже сам император не осмеливается поднять на меня руку. Мы поговорим. Он простит меня. И я буду свободен. И уж тогда я возьмусь за вас, будьте уверены.

Только едва заметный трепет ресниц

Насрина выдал его обеспокоенность.

— Я воспринимаю ваши слова как угрозу. Отправляйтесь в свою каюту под домашний арест. Стрелки из бортового подразделения сопроводят вас туда.

Лэннет взмахнул рукой.

— Зачем их тревожить, капитан? Мы сами позаботимся об этом. Зант, мы покончили с делами. Вы и Болдан отведете тирана под арест. Оставьте на часах кого-нибудь из Стрелков.

— Я еще не закончил, — возразил Насрин. — Я хотел бы выяснить, какая помощь требуется вашим раненым.

— Да, вы правы, — отозвался Лэннет. — Но мы обойдемся без Болдана. Он сам отведет тирана в каюту. — Разгневанный Мандро Та смотрел в сторону. Лэннет сказал Болдану: — Только без глупостей, вы меня поняли? Просто отведите его в каюту. Это все.

— Так точно, сэр. — Капрал отдал честь и шагнул к тирану. Мандро Та, прорычав что-то, двинулся прочь.

— Вы ничего не понимаете, — бросил он через плечо. — Ваша жизнь превратится в ад. Обещаю.

Лэннет с удовлетворением отметил, что Болдану удалось сдержаться. Капрал полуобернулся и растянул губы в улыбке.

В коридоре он сказал:

— Мы пройдем через этот люк, сэр. Другой сектор закрыт для вас. — Тиран фыркнул и свернул в указанном направлении. — Прошу прощения за то, что удлиняю ваш путь, — произнес Болдан. Ответа не было, и он невозмутимо продолжал: — Думаю, вы видели немало сражений. А для меня это был первый бой. Вы очень боялись, когда впервые участвовали в битве, сир? — Молчание. Болдан как ни в чем не бывало заметил: — Вероятно, вы не хотите об этом говорить. Вы ведь проиграли. Это, должно быть, неприятно. У вас есть дети, сир? — Послышалось невнятное бормотание, и Болдан тут же подхватил его: — Ах, да. Я вспомнил. Я читал, что у вас несколько детей. Я забыл. Здесь мы свернем налево, сир. Этот проход также закрыт для вас. Извините. А знаете, я ни разу не видел своего отца. Да и мать почти не помню. Воспитывался у чужих людей.

Мандро Та рывком развернулся, багровея. Болдан отступил на шаг.

— Держи свою биографию при себе, презренный ублюдок! — Тиран вновь отвернулся, из его горла вырвалось рычание.

— Сир, я лишь хотел объяснить, — извиняющимся тоном проговорил Болдан. — Видите ли, Стрелки — это все, что у меня есть. Точно так же, как единственное ваше достояние — это титул тирана. Но для меня мои люди — словно семья. Стрелки заботились обо мне, как родная мать. А старший сержант — он погиб в долине — стал для меня кем-то вроде отца. Так что…

На этот раз Мандро Та остановился и посмотрел через плечо.

— О, великий свет! Что за глупости!

Он повернулся лицом в капралу и отпрянул, когда кончик клинка Болдана уперся ему в шею. Посерев, тиран слабо вскрикнул.

Теперь в голосе Болдана не слышалось и следа почтительности, приличествующей юному капралу.

— То,

что вы сказали на мостике, вполне может обернуться правдой. Я не хочу этого. Вас нельзя оставлять в живых.

— Не будь дураком. Тебя повесят. Я понимаю, ты рассержен. Убери свой меч, сынок… — Мандро Та всхлипнул и съежился. Капля крови потекла по его горлу.

— Не называйте меня так. Это сердит меня по-настоящему. — Болдан замахнулся мечом и ударил рукоятью по затылку тирана. Удар мгновенно свалил того с ног. Вложив оружие в ножны, Болдан схватил Мандро Та за лодыжки и потащил его по коридору. В нескольких шагах располагался воздушный шлюз. Болдан открыл внутренний люк, проволок стонущего тирана по короткому туннелю и усадил его у наружного люка. Из правой ноздри Мандро Та выдулся большой пузырь, увеличиваясь и уменьшаясь в такт его дыханию.

Вернувшись в коридор, капрал запер внутренний люк. Мандро Та зашевелился, его веки дрогнули. Он неловким движением руки вытер нос. Мгновение спустя он открыл глаза и тут же вновь зажмурил их, прижимая ладонь к затылку. Постепенно к нему вернулась память. Он напрягся. Уронив руку, он поднял голову, лихорадочно озираясь. Когда он понял, что остался один, его гневу не было предела. Он уже поднимался на ноги, когда увидел Болдана, смотревшего на него через иллюминатор. Только теперь Мандро Та сообразил, где находится.

— Я хотел, чтобы вы знали, что вот-вот умрете, — сказал Болдан. — Так же, как знал он.

Мандро Та заметался, завопил. Капрал нажал кнопку, открывавшую наружный люк. Воздух вылетел из туннеля мощной струей, вытолкнув тирана в пустоту.

Отвернувшись от люка, капрал с силой ударился лбом о переборку. Отпрянув, он тяжело опустился на палубу. Из ссадины потекла кровь.

— Проклятие. Больно-то как, — пробормотал он и, поднявшись на ноги, еще раз ударил головой в переборку. Вновь осев на палубу, осторожно потрогал рану пальцами. — Этого достаточно, — сказал он, и его губ коснулась кривая улыбка. Он встал и произнес: — Я слышу твой смех, сержант. А теперь помоги мне выпутаться.

Когда он поднялся на мостик, Лэннет и Зант заканчивали беседу. Все присутствующие бросились к капралу, но он отказался от помощи, настаивая на том, что должен немедленно объясниться.

«Мандро Та застал его врасплох, обезоружил и ударил лбом о переборку. Дважды. Придя в себя, он бросился в погоню, — продолжал Болдан. — Ему было стыдно, что он дал арестованному бежать. Он понимает, что совершил ошибку, не позвав на помощь, но в тот момент он растерялся. Поравнявшись с воздушным шлюзом, он заглянул внутрь. Мандро Та прятался там…»

Болдан уронил лицо в ладони.

— Я нажал не ту кнопку. Я очень сожалею. Простите меня.

— Зант, отведите его в лазарет, — распорядился Лэннет. — Присмотрите за ним.

Поддерживая капрала, Насрин сказал своим людям:

— Корабль нельзя оставлять без управления. Всем вернуться по своим местам. Мы с капитаном Лэннетом справимся сами. — И, повернувшись к Лэннету, добавил: — Нас ждет очень неприятное расследование.

— Отчего же? — возразил Лэннет. — Кто пожалеет о тиране? Все будут только рады тому, что его больше нет.