Честь и Доблесть

Анпилогов Андрей

Все глаза этой аудитории, взглянули на мой перстень, когда я начал расстёгивать силиконовую кобуру и вытащил свой классный нож фирмы "Mr. Blade".

Только сейчас мне пришло в голову, что этот перстень тамплиеров точно подходит под размер моего указательного пальца.

Кираса была водворена на место, и я сделал незаметный кистевой бросок…

"Mr. Blade" легко прошил хвалёное итальянское железо…

Аудитория в этот раз не кричала и не визжала, а только пристально смотрела на мой перстень, и на нож…

Я вытащил свой "Mr. Blade" из кирасы и показал всем желающим его девственный клинок без малейшего повреждения.

– Мы

сможем делать такую сталь, если подымим температуру наших печей до более высокого уровня… – сказал я.

Больше половины молодых людей изъявили твёрдое желание заниматься конструкцией и производством нового огнестрельного оружия…

Мы возвращались втроём из университета очень довольные собой, но на рыночной площади Барнабас решил свернуть к своим друзьям оружейникам, и мы с Беатрис остались вдвоём. Я вспомнил вихрастого молодого человека и его необычную просьбу, и попросил Беатрис рассказать о загадочном призраке Монфокона.

– Этот человек отличался жестоким нравом и дьявольским влечением к молоденьким девушкам. Он и его люди похищали несчастных в отдалённых местах от Парижа, но затем стали пропадать девушки и в самом городе. Вместе со своими вассалами он похищал молодых девушек и сажал их на цепь в обширных подвалах своего замка. Этих несчастных подвергали страшному насилию… Узнать о преступлениях барона и его подданных удалось лишь после того, как одна девушка увидела свою подругу, насильно заталкиваемую в карету с чёрными занавесками. Девушка проследила за каретой и рассказала об этом парижскому прево. Городской полиции на помощь были направлены наши королевские гвардейцы для штурма замка барона-насильника… Замок захватили, и в его подвалах нашли двух еле живых девушек, прикованных цепями, в страшном состоянии; а в окрестностях замка обнаружили яму с останками более двух десятков несчастных и замученных…

Барона и его подельников судили, и всех повесили на верхнем ряду Монфокона. Барон, в отличие от остальных, очень долго не умирал, как рассказывают очевидцы, а страшно дёргался в своей петле; и когда его утихший труп, как и всех остальных, подвесили (в назидание подобным насильникам) на железном ошейнике на цепи, то этот труп висел так долго и не рассыпался, что все только удивлялись… Поэтому и прозвали покойного барона двужильным…

А по прошествии года, на том самом месте где он висел, стал появляться его призрак в виде белого сгустка плотного тумана или дыма… причём это происходило, как заметили, в ночь полной Луны. Повисев немного в проёме виселицы, призрак срывался со своего места и начинал путешествовать по северной окраине Парижа… Его видели в основном молодые девушки из окон своих спален… Страх и ужас перед ним бывает так велик, что у некоторых девушек расстраивается сознание… В этот призрак стреляли из арбалетов, бросали в него горящие головни и факела… он пропадал, но снова появлялся в полнолуние следующего месяца…

– Это страшная история, – сказал я. – В неё трудно поверить, я имею в виду сам призрак, что снова тянется к девушкам…

– Да, я слышала это от людей, которым склонна верить, и даже видела этот призрак… но не у своего окна… – сказала Беатрис и переменила тему:

– Так вы точно не передумали принимать эликсир молодости Николя Фламеля? – спросила меня Беатрис.

– Позвольте уточнить обращение к вам. За пределами университета вы по-прежнему остаётесь "ваша светлость"? – спросил я.

– Вам, господин Альбер, можно не упоминать

каждый раз мой дворянский титул, – ответила Беатрис мило улыбаясь.

– Спасибо, – сказал я. – Но словосочетание "ваша светлость" более чем ко всем остальным, подходит именно вам… Вы – действительно светлая… – позволил я себе комплимент.

– Спасибо, – сказала Беатрис и взглянула на меня с благодарностью.

– Эликсир я буду принимать уже завтра вечером, с новой Луной, – как вы и говорили.

– Я этому искренне рада… Кстати, господин Альбер, тот, кто принимает эликсир Николя Фламеля никогда серьёзно не болеет, и чума ему не страшна…

Глава 22. Гастон и эликсир

На следующий день я проснулся как никогда поздно, но сразу вспомнил про данное слово господину Жильберу и решил провести эксперимент с выстрелом металлическими опилками. В моей жизни в последнее время произошло столько невероятных событий, что в существование призрака, у меня не было оснований не верить… Вместо серебряных должны были подойти и бронзовые, думал я, которых в нашем цеху было предостаточно. Я набрал опилки в небольшой мешочек и, после заряда пороха вставил этот мешочек (пыж и не понадобился) в ствол ручной пушки. Мне надо было определить расстояние от пушки до того самого облако, что должно было образоваться при выстреле. Ткань мешочка была мягкая и не очень крепкая. Я выстрелил, и действительно увидел облако металлическое облако в трёх четырёх метрах от ствола пушки. Я был удовлетворён таким результатом. Подобных мешочков от золотых ливров у меня было ещё предостаточно…

Наступили заветные шесть часов вечера в сегодняшний первый день новой Луны. Время я уточнил на своих красивых и дорогих часах, что приобрёл для этого случая не так давно…

Я достал пирамидальный сосуд из сундука и попробовал снять тёмную крышку усилием руки, но тщетно… Тогда я начал крутить её, и она поддалась… Здесь была резьба тонкая и глубокая, с мягкой прокладкой, похожей на каучук. На самом конце острия верхней грани пирамиды блестела короткая трубка для точного объёма капли. Рюмку с водой я приготовил, и она стояла рядом с сосудом. Я капнул одну каплю эликсира в рюмку и крепко завинтил крышку пирамидального сосуда.

Я несколько повращал и потрусил рюмку в руке для равномерного растворения эликсира. Рюмка заметно потеплела, но вода цвета не изменила… Я понюхал содержимое рюмки. Запах был приятный и тонкий…

Я прочитал известную мне молитву и выпил эликсир залпом…

И сразу же почувствовал как сильное тепло разлилось по всему моему телу, до самых кончиков моих рук, ног, и даже ушей… Мне стало даже немного страшновато… Температура моего тела явно поднялась на несколько градусов; однако слабости, тошноты, или опьянения не было; но очень скоро температура моего тела пришла в норму, и я мгновенно заснул, как убитый…

Я спал очень крепко, и не менее двух суток…

Это я узнал, когда Гастон потрепал меня за плечо и спросил сиплым голосом:

– Ты в порядке, Альбер, спишь уже третий день.

Я легко свесил ноги с кровати и ощутил себя столь свежим и бодрым, как не чувствовал себя последние лет восемь-десять…

– Всё в порядке, командир, просто чертовски устал за последние дни, – сказал я и увидел сосуд-пирамиду с эликсиром на столе и пустую рюмку… Хорошо что крышка была крепко завинчена, а то Гастон, славный рубака, хлебнул бы добрую порцию эликсира Николя Фламеля…