Чертовщина

Gemma Наталия

же, думай, Тим, башкой, а не задницей! Пока она не пострадала…

* * *

Я почувствовал себя прямо-таки провидцем, когда мои подозрения насчет

ухаживаний оправдались. Аль Суфайед принялся за дело с невиданным размахом и

энтузиазмом.

Начал с того, что каждый вечер вызванивал меня, в смысле, приглашал, в свои

покои. Я приходил — а куда деваться? Иначе под конвоем приведут. Стражу я тоже

побаивался, потому,

как чувствовал их жаркие взгляды на той части тела, где

спина переходит…гм…в иное. Надо же, даже воины у царствующего извращенца с

отклонениями! Как он это сделал? Ой, про способы лучше не думать.

В первый свой визит у султана я слегка нервничал, мало ли, все-таки в покоях

мы с ним вдвоем кукуем, кто знает, чего ему в голову взбредет? Хотя я не

посмотрю на его высокий ранг, все равно заеду по стратегически важным местам,

чтобы не лез! Потом я потихоньку успокоился, так как вел он себя вполне

прилично.

То винца предложит, то фруктов, то беседу куртуазную заведет…А что всякая

беседа неизменно сводилась к прелестям «голубой» любви и попыткам погладить меня

по коленке, я относил к издержкам жизни в гареме. В самом деле, как тут не

чокнуться, когда почти весь контингент выглядит, как воздушное создание по имени

Мехри.

В конце концов, по-моему, Фархад крепко съехал на моей почве. Смотрел на

меня телячьим взором, блаженно (читай: идиотски) улыбался, называл то

«сокровищем», то «сладеньким» (причем меня конкретно колбасило и от того, и от

другого), порывался стихи собственного сочинения читать. Но тут я его уверенно

останавливал: ненавижу стихи! У меня от них немотивированная агрессия и желание

укусить ближнего своего. К тому же, из аль Суфайеда поэт, как из меня монахиня!

Но ведь не скажешь же ему, еще расстроится, запрет в темницу куда-нибудь. Мне

совсем не хочется отсыреть в мрачном помещении…

И потому приходилось терпеть вошедшего во влюбленный раж хозяина гарема,

хотя, к слову, у меня уже его страстные взоры в печенке сидели, хотелось посреди

чинного чаепития вскочить и во все горло заорать: «А не пошел бы ты, твое

восточное величество на х…»! Но нельзя. Еще подавится, блин, чем-нибудь, — и

понеслась душа в рай… Скажут потом, специально повелителя извел! А убийство

главы государства — это казнь через отрубание головы ибо государственное

преступление. Мне мою башку жалко, я привык к ней, как-никак она со мной уже 18

лет! И я лелею смутные надежды сохранить ее на прежнем месте еще столько же,

если не больше!

Султан и подкупить

меня пытался: столько подарков я в жизни не видел! Да

любую рублевскую жену кондратий бы навестил непременно, при виде того, что он

мне презентовал! И золотые браслеты, инкрустированные бриллиантами, (я все

думал, как же с собой хоть что-то домой упереть!), кольца, ожерелья (странный

вкус у Фархада, ни черта в моде не смыслит!), серьги. Правда, я не удержался,

одну серьгу с крупным рубином воткнул себе в ухо, благо проколото. Ну и что?

Подумаешь! Это не означает, что я продался, уговаривал я себя, задницу все равно

в пользование не дам! Хоть и за пуды драгоценностей! Она мне дорога целая и

невредимая!

Короче, если учесть, что я в принципе к меньшинствам такого рода отношусь

отрицательно, а тут целый султан (с нехорошими привычками), то мучились мы оба

неимоверно. Он страдал от неразделенных чувств, а я бесился от каждодневного

лицезрения его меланхоличной рожи и дурацкого розового тюрбана в мелкие

цветочки! Может, стоит ему намекнуть, что розовый — не его цвет?

От скуки я начал по любому поводу ломаться, как девятиклассница перед первым

поцелуем. Хотя не знаю, а не первые ли это ласточки страшных перемен со мною??

Интересно, «голубизна» воздушно-капельным путем не передается? Может, я

заразился уже от кого-то?!

Однажды ночью я проснулся от ужасных звуков. То ли коты орали, то ли кому-то

прищемили кое-что важное, и он от горя надрывался, в общем, спать было

невозможно. Я полежал еще немного, надеясь, что все успокоится, но ослиное

подвывание не прекращалось. Учитывая, что глаза сами собой закрывались, а

измученное моральным насилием со стороны царствующего придурка сознание упорно

желало отключиться, отвратный шум доводил меня просто до точки! Ни в одном мире

нормально выспаться нельзя, везде уроды по ночам бродят!

«Интересно, а это не пытки?» — подумал я. Кто их знает, весь дворец с

бо-о-ольшими странностями! Черт, на все готов, чтобы прекратить этот кошмар! Я

встал, и, не одеваясь, выглянул в окно.

От увиденного у меня едва крыша не уехала в голубые дали, (меня тошнит уже

от всего голубого!) и мне пришлось ее придержать руками.

Во внутреннем дворике стоял султан, задрав голову вверх, он самозабвенно

исполнял…Ну, не знаю, серенаду, наверное, по его представлениям! По моим — с

таким пением в стране вполне можно без палача обходиться! Достаточно спеть