Чертовщина
Шрифт:
— Ну почему же… — неопределенно прохрипел я. И, оживая, ласково добавил: –
Лианэ, а у тебя нет случайно кинжала с собой? Или еще чего-нибудь
колюще-режущего?
— Есть…А… зачем тебе… — начал было спрашивать любознательный парень, но не
договорил и с тонким визгом бросился к двери, увлекая за собой гаремного
стилиста.
На его месте и я бы удрал, особенно, увидев кого-то с добрым лицом серийного
маньяка, приближающегося с сумасшедшим
Но я не стал их преследовать, памятуя о предупреждении Керта, кроме того,
боевая раскраска на лице не вдохновляла на прогулки.
Пусть султан и не надеется, я не стану щеголять по дворцу, словно труженица
древнейшей профессии! Я, в конце концов, сын богини Синанэ! Пусть и самозваный.
Последние несколько дней перед встречей с султаном я запомнил плохо. Лианэ
разучивал со мной какую-то приветственную речь, которую полагалось донести до
аль Суфайеда, но после пятого «да пребудет с ним солнце», я взбунтовался и
потребовал, чтобы от меня отстали. Я не депутат, чтобы речи толкать! И вообще,
какого черта, я распинаться должен? Это ж меня нагло сперли из моего мира,
издевались морально и телесно (вру, до телесного пока не дошло) и больно ранили
мужское самолюбие!
На шестой день моего пребывания во дворце, ранним утром, я был разбужен
резким и отрывистым приказанием:
— Просыпайся немедленно! — Керт, не церемонясь, содрал с меня покрывало.
Я моментально открыл глаза и недовольно пробурчал: — Какого хрена тебе надо,
любезнейший?
Сам не знаю, почему я ему грубил, возможно, оттого, что его невозмутимая
физиономия вызывала зверское желание врезать по зубам. Впрочем, такое желание
посещало меня здесь чаще, чем когда-либо раньше в жизни. Он злобно взглянул на
меня и, бросив рядом какие-то тряпки, рявкнул:
— Надень парадную одежду! Повелитель приехал, желает тебя видеть!
Сказать, что я испугался, значит, не сказать ничего. Наверное, цвет моего
лица приобрел дивный белый оттенок, потому как управитель посмотрел на меня с
некоторым интересом.
— А…это…может, завтра? — жалобно забормотал я, пытаясь, но безуспешно,
напялить рубаху, руки тряслись. — Я вот чего подумал, этот ваш, сульфат, который
с солнцем, устал, наверное. Может, пусть отдохнет? Чего ему мешать и…
Тут я невольно заткнулся, так как Керт схватил меня за плечо, разворачивая к
двери, и слегка подтолкнул: — Шагай!
Помещение, в которое мы пришли достаточно быстро (что заставило меня немного
занервничать, так как мои
подходило под описание «тронный зал».
Огромное, светлое за счет узких окон, во множестве украшавших стены, с
полом, выложенным серебристо-белой плиткой, оно поразило мое воображение.
Многочисленные пальмы в кадках, опять фонтаны, женская статуя напоминающая
Венеру, но с руками. В центре стоял…ну, трон. А как еще назвать мощное кресло с
высокой спинкой, покрытое позолотой (я отказываюсь верить, что он золотой!).
На кресле важно восседал султан, молодой мужик лет тридцати пяти, с
невыразительным лицом и в высоком тюрбане, придававшем ему несколько идиотский
вид, как мне кажется. А по всему периметру зала стояли крепкие мужики с мечами.
Стража или охрана.
«А султан-то мог быть и посимпатичнее», — недовольно подумал я. И тут же
перекрестился: свят, свят! По фигу на его привлекательность, зачем она мне
сдалась?! В этом голубом дворце даже воздух заразный! Уфф…
Но тут здешний повелитель торопливо вскочил и бросился ко мне, нарушив всю
торжественность момента.
Я с опаской покосился на него: не буйный ли? Ох, не внушает мне доверия,
глазки как-то знакомо блестят…А не покуривает ли он травку, случаем? Втихую,
пока Фейх не видит.
Кстати, о травках. Интересно, а как у них дело обстоит с нехорошими
болезнями? Наложников-то много, а султан один…Тьфу, зараза, да что ж за
наказание, мысли — одна хуже другой!
А султан тем временем подошел ко мне вплотную, оказавшись выше меня на
голову. Почему-то это обстоятельство меня ужасно оскорбило и, одновременно,
заставило нервничать.
— Ах! Ох! Вот и ты! Я не поверил своим ушам, когда мне рассказали, что Батри
вызвал сына богини Синанэ! — разорялся аль Суфайед. — Но ты передо мной! Мои очи
зрят самое прекрасное создание на свете!
С некоторым усилием я напряг отупевшие от страха мозги, и до меня дошло, что
под «прекрасным созданием» подразумеваюсь я. Приплыли. Кем я только не был в
своей жизни, но вот прекрасным…м-да.
Тем не менее, удерживать на лице выражение серьезной заинтересованности
стало труднее, потому что зверски хотелось хихикнуть.
— Надеюсь, с тобой хорошо обращались? Доволен ли ты? Ты ни в чем не
нуждаешься? Может, ты чего-то желаешь?
— Отпусти меня, а? — вырвалось вдруг у меня.
— Я не могу, — вздохнул аль Суфайед, грустнея. Очень натурально, надо