Черти поневоле

Пучков Владимир

– Сейчас, голубушка, сейчас, солнышко! – томным, грудным голосом произнесла бабка. – Только вот этих оглоедов накормлю и тебе вынесу. Эй, гвардия! – высунулась она из кухни. – Долго сидеть будете? Подходи по одному!

Парни переглянулись.

– Шеф, ты первый, – не выдержал Колян. – Иди, мы следом.

Эдик провел рукой по голове и ощутил вмятины, оставшиеся от когтей четвероногой птицы.

– Пошли, – сказал он, – некогда рассиживаться! – И первый двинулся на кухню.

– А вот и квартиранты мои дорогие, – фальшиво

проворковала Маланья, помахивая в воздухе здоровенным черпаком. – Давайте-ка столоваться! А то ведь мне некогда, вон Авдотья с ума сходит, жрать просит. – Она щедро зачерпнула из огромной двухведерной бадьи и плеснула в миску.

– Это что, нам? – Эдик даже присел от удивления.

– А кому же еще? Знамо, вам! – широко ухмыльнулась Маланья и снова как-то недобро покачала огромным черпаком. Черпак был толстый, железный, на деревянной ручке.

– Мы это… Такого не едим! – твердо заявил Эдик.

– Вот как? – Старуха уперла руки в бока. – А что же вы хотите?

– Ну это… Колбасу, окорок там, пельмени…

– Колбасу? Окорок? – Старуха побагровела и, взяв черпак наперевес, двинулась вперед. – Ишь какие умные! Да я свинье таких вещей не даю! А уж как я ее люблю, голубушку! В общем, так: не хотите – ходите голодные. А я-то, дура, старалась угодить! Я уж и рыбьих голов положила, и капустного листа, и очисток картофельных!

Эдик почувствовал, как в желудке что-то отчаянно пискнуло и сжалось.

– Шеф, – прошептал Серый, – может, пожрем, а? С утра ничего не ели! А потом в магазин сходим, колбаски купим.

– У тебя что, деньги остались? – сверкнул глазами шеф.

– Я думал, у тебя есть, – смутился Серый.

– Вы за деньги не переживайте, – смягчилась Маланья, – они теперя в надежном месте. Вот. А вам дай бог отсюда ноги унести целыми да невредимыми!

Бандиты еще раз переглянулись и поморщились. Наконец каждый получил по миске баланды и по деревянной ложке.

– Компот будет потом, – сказала старуха.

Шеф поводил у себя в миске ложкой и зажмурился. Даже на первый, самый беглый взгляд он сумел различить селедочную голову, половину Нечищеной картофелины, капустную кочерыжку и притопленную корочку черного хлеба.

Не разлепляя глаз, он зачерпнул ложку баланды и поднес ее ко рту. Команда испуганно наблюдала за ним. Съев ложку, Эдик неожиданно облизнулся и кивнул головой:

– Нормально, пацаны! Навались!

Команда дружно застучала ложками.

Бабка Маланья выглянула из кухни и довольно прищурилась. Через минуту она принесла четыре граненых стакана с компотом. Компот был мутного чайного цвета и почему-то тоже пах селедкой. На дне каждого стакана лежало нечто до неузнаваемости разварившееся и желеобразное.

– Ништяк, пацаны! – сказал Эдик, выхлебав компот. – Бывало и хуже.

Шеф, конечно, заливал. Хуже и гаже у него в жизни не бывало. Даже в КПЗ кормили куда пристойнее.

– Главное – не шуметь, – зашептал он. – Дело такое,

что надо все по тихой. Потерпим, братцы!

– Потерпим, – закивали в ответ пацаны. После бабкиного обеда вид у них был несколько обескураженный.

– Сейчас мы пройдем по селу, – сказал Эдик, – присмотримся, что тут к чему. Может, этого… Лисиницина найдем? И вообще, я скажу – здесь места непуганые, работать можно.

Осоловелые от бабкиных помоев братки вылезли из-за стола и направились к двери.

– Куда?!

На кухонном пороге возникла Маланья.

– Ты это, бабуля, не шуми, – набычился Эдик, – здесь твоего петуха нет. Я ведь и рассердиться могу! О!

Эдик изумленно сказал «О!» и вытянулся в струнку, потому что, бесцеремонно отпихнув бабку в сторону, вкоридор вышел проклятый четвероногий петух.

– Ко?! – спросил он, гневно наклонив голову.

– Ко-ко! – тихо сказал Эдик. – Ко! Куда коко? – Последнее он произнес совсем тихо.

– Кудах-тах-тах, – презрительно бросил петух и посмотрел на хозяйку.

– Тихо, Сема, – сказала бабка, – не балуй! А вы тоже, если задумали прогуляться, так не задерживайтесь, ясно?

– Ко-ко! – автоматически ответил Эдик, но тут же поправился: – Мы на часок. Осмотримся и придем.

– Только к заводу не ходите, – предупредила хозяйка, – там обезьян живет. Заест на фиг или башку снесёт!

«Какой еще обезьян?» – хотел было спросить Эдик, но вовремя прикусил язык и вежливо ответил:

– Гадом буду, не пойдем!

Вытирая на ходу пот, братаны вывалились на улицу.

– Надо же, – скривился Колян, – петуха дома держит!

– Он у нее заместо собаки, – пояснил Эдик, – я про такие вещи слышал. Злобный, сволочь! Ну ладно, всё равно я до него доберусь!

Они пошли по улице, ведущей к Дому культуры.

– Посмотрим, как здешнее чмо тусуется, – осклабился повеселевший Эдик, – может, тряхнем кого, тогда в магаз заглянем!

По дороге им попались двое мальчишек. Они остановились и с изумлением уставились на братков.

– Ну че, мелюзга, крутых пацанов не зырили? – не выдержал Серый.

– Не-а! – сказал Петя Васечкин.

– Дядя, а дядя, – скромно подал голос другой, – а чего это у вас на спине сопля висит?

– Что? Где?! – взвизгнул Серый и закрутился на месте. – Че врете, бакланы?! – завопил он через минуту, но ребят уже и след простыл.

– Погодь! – сказал Эдик, невольно отстраняясь от Серого. – У тебя и в самом деле что-то такое… Фу!

– Это птичка, птичка! – заржал Толян.

– Иди, замывайся, – строго сказал шеф. – Западло с обгаженным по улице гулять!

Серый побежал к колодцу. Набрав целую бадью воды, он запустил туда волосатую лапу, но был остановлен истошным криком:

– Ты что делаешь, свинья?

Серый вздрогнул и закрутил головой.

– Куды смотришь, идол? – снова услышал он. – Протри зенки, здеся я! – Голос доносился откуда-то сверху.