Черти поневоле

Пучков Владимир

– Горько! – пожаловался он.

– Естественно, – пожала плечами медсестра.

– А если я не выпью?

– Тогда не получите прививки. Да вы не бойтесь, у нас главврач это средство каждый день пьет. Как домой идти, так и пьет.

– Ну ладно! – решился Эдик и с мужеством отчаяния выдохнул воздух.

Пил он долго. И чем меньше жидкости оставалось в банке, тем круглее становились его глаза. Наконец он поставил банку на стол и тыльной стороной руки вытер позеленевшие губы. В животе у него довольно явственно послышалось шипение.

Эдик беспокойно заерзал и начал оглядываться по сторонам.

– Туалет прямо по коридору, – не отрываясь от бумаг, сообщила девушка.

Эдик ринулся в коридор. Вернулся он тихий и ублаготворенный. На губах играла детская бессмысленная улыбка, руками он теребил край своей цветастой рубашки.

– Ну вот и хорошо, – вздохнула девушка, – теперь можно проводить вакцинацию. Десять уколов за сеанс.

– А не много? – забеспокоился Евстигнеев. – Смотри, Надька, не умори человека! Что ж так сразу-то? Сделай один, и хватит.

– Конечно, – обрадовался Эдик. – Хватит и одного. Зачем человека в решето превращать?

Медсестра задумалась.

– Ну ладно, – наконец решилась она, – хорошо. Уговорили. Сделаю один укол. Только будет немного больней… – и достала из стеклянного шкафчика здоровенный, рассчитанный, наверное, на быка, шприц.

Евстигнеев вывел Эдика на улицу и усадил на скамью.

– Отдышись, – сказал он участливо и уселся рядом.

Эдик медленно приходил в себя.

– Ты на меня зла не держи, – говорил Евстигнеев, срывая травинку и теребя ее в руках. – Не обижайся, что я тебя там, в администрации, приструнил. Сам посуди: врывается человек, машет палкой!

– Это я погорячился, – сказал Эдик, сглотнув сухую слюну, – тоже не прав был. Но силища у тебя, как у быка!

Евстигнеев загадочно усмехнулся:

– Экология у нас, брат, такая! Поневоле приходится быть в форме, иначе… К тому же и другие причины есть, – уклончиво добавил он. Не мог же Евстигнеев рассказать каждому встречному, что во всем этом заслуга камня чудес. Стоит проболтаться про волшебство, так повалят со всех концов страны, а кончится тем, что камень сопрут и будут использовать для каких-нибудь грязных дел! Поэтому Евстигнеев дипломатично пояснил: – Травы есть разные, цветочки… Они, например, очень способствуют.

Он хотел рассказать подробнее, чему способствуют травы и цветочки, но тут воздух наполнился почти неслышимым гулом, уплотнился, над соседним домом поднялся столб огня и рассыпался сухими фиолетовыми брызгами. В воздухе возникла летающая тарелка. Она висела, чуть-чуть покачивая серебристыми краями. Повисев с минуту неподвижно, она сделала скачок вправо и исчезла.

Евстигнеев хоть и насмотрелся, как взлетает космический корабль, но все равно не мог оторваться от этого зрелища. Это было очень красиво и таинственно. Он так увлекся, что не заметил, как Эдик вцепился ему в рукав.

– Это что за хрень?

– Сам видишь, – нехотя ответил Евстигнеев, –

НЛО.

– Так надо же сообщить куда следует! – завопил Эдик. – Это же такое, блин, событие! Контакт!

– Зачем сообщать? – испугался Евстигнеев. – Толку от этого? А потом – рано. Не пришел еще срок, чтобы войти нам в Галактическое содружество. К тому же тарелка неисправная, ее наш главный механик до ума доводит. Видишь, обкатывает на разных режимах.

И действительно, тарелка снова завила над поселком, потом снизилась и на бреющем полете пошла в сторону магазина.

– Эх, мне бы такую, – завистливо выдохнул Эдик, – я бы на ней… Все мои друзья от зависти бы сдохли!

– Нет уж, пусть твои друзья живут и здравствуют, – возразил Евстигнеев. – Будет время – у каждого появится по летающей тарелке. А пока это можно сказать, экспериментальный образец.

Внезапно послышался немелодичный железный лязг, словно кто-то стучал половником о край кастрюли, и в конце переулка показалась внушительная фигура рыцаря в доспехах. Доспехи сверкали, как солнце, и Эдику показалось, что к ним приближается инопланетянин. Он хекнул и хотел было метнуться в кусты, но железная рука Евстигнеева схватила его за штаны.

– Не дрейфь, это Жора!

Несокрушимый, как сама судьба, Рыцарь Замшелого Образа стоял перед ними, сжимая в руках тяжелый меч.

– Приветствую тебя, храбрый рыцарь! – сказал Евстигнеев, поднимаясь со скамьи.

В непроницаемой глубине шлема зажглись два меланхолических глаза, и утробно-бочковой голос произнес:

– Приветствую вас, достопочтенные сэры! Сказано было мне оповестить тебя, сэр Евстигнеев, что благородное собрание состоится сегодня, не далее как через час, в доме нашего глубокочтимого друга сэра главного механика!

– А! Это хорошо, – сказал Евстигнеев, – как раз у меня к нему небольшое дело. Ты остальным-то сказал?

– Сэр Евстигнеев! Ты знаешь, как мне трудно передвигаться без машинного масла, – сообщил рыцарь, – но скоро, очень скоро я оповещу всех наших друзей.

Сказав эту фразу, он метнул в Эдика огненный взгляд, отсалютовал Евстигнееву мечом и двинулся дальше.

Когда железный скрип затих, Эдик уставился на Евстигнеева:

– У вас что, все жители такие чудные?

– А то, – приосанился Евстигнеев. – Мы особенные. Других таких, может, на всей земле нет!

Эдику хотелось ответить, что, мол, Евстигнеев крепко заливает, а что касается чудиков, то их хватает везде. Но сказать это он не успел, потому что аккурат в эту минуту над ними зависла летающая тарелка, и недолго думая Эдик рухнул в бурьян. Оттуда было гораздо удобнее вести наблюдения, а главное – не так страшно.

Опалив холодным фиолетовым огнем землю, неопознанный объект завис над Евстигнеевым на высоте нескольких метров. Раздался тихий стук, потом кто-то отчетливо произнес: «Заело, зараза!» – и наконец в распахнувшуюся дверцу высунулась голова Шлоссера.