Черный
Шрифт:
Я поспешно встала с дивана и тихо потянула на себя дверь. Теперь мне хотелось исчезнуть невидимкой, так чтобы меня никто не мог остановить или окликнуть. Только бы успеть покинуть фирму до того, как они хватятся! Я бежала по коридору так, что захватывало дух. Быстрее, еще быстрее! Около охранника я притормозила.
— Слав, а что за праздник в фирме?
— День рождения Юлии Бельчиковой. Секретарши.
— А…
Я выбежала на улицу. В моей сумке трезвонил сотовый. Эту мелодию я узнала сразу: муж! Но разговаривать с ним не хотелось, и я, резко остановившись, сбросила звонок.
Я нырнула под арку и, оказавшись во дворе чужого дома, высмотрела на территории детского городка скамейку и направилась к ней. Было уже темно, и около подъездов горели фонари. Я рухнула на скамейку как подкошенная, ощущая в себе страшное отчаяние и бессилие. Наш семейный мирок, создаваемый в течение семи лет, распадался с бешеной скоростью. Словно огромная чертова мельница перемалывала все: наши зимние походы на лыжах в ближний лес, вылазки в кино — мы обожали смотреть фильмы на большом экране и не признавали телесериалов, — шуточки и приколы друг над другом, ежегодные поездки в Европу. Мы обожали открывать для себя новые места. В последний раз мы были в Бретани и каждый день слышали, как залихватски, по-разбойничьи свистит ветер с Бискайского залива. Обожали наши покупки в магазинах: мы обычно составляли огромный список и скупали по нему все, чтобы не ездить слишком часто за каждой мелочовкой. А в конце вознаграждали себя за многочасовое хождение посещением ресторана. Покупки оставляли в машине и шли кутить… И все это сейчас распадалось на атомы и молекулы…
Меня трясло и лихорадило. Конечно, ситуация — стандартней не бывает. Секретарша-секретутка, блондинистая давалка моложе меня на десять с лишним лет. Мне тридцать два. А ей около двадцати — гладкая кожа, заливистый смех, никаких комплексов и только желание урвать от жизни кусок пожирней. Наверняка она нацелилась на моего мужа и так просто от него не отлепится. И вдруг мне стало так страшно, что я останусь одна. Без НЕГО… Сразу захотелось что-то немедленно сделать, чтобы спаять и починить рухнувший мир любой ценой.
Я бродила по городу как загнанный зверь, то замедляя шаг, то снова устремляясь вперед: только бы не останавливаться, а куда-то идти, пусть и без цели, просто так. Володя звонил каждые десять минут, но я не отвечала.
Неожиданно пошел снег. Нежные искрящиеся снежинки летели к земле, и в этом бесконечном хороводе была такая щемящая, пронзительная красота, что я вдруг осознала: не все еще потеряно. Надо действовать, и действовать немедленно, пока еще не поздно. Она, Юля, может воспользоваться ситуацией и поставить Володе ультиматум: или я, или она. И что? Я передернула плечами и вытащила из сумки сотовый.
В записной книжке у меня был телефон Степана Семеновича. Я решительно набрала его. Трубку взяли не сразу.
— Алло!
Степан Семенович, это Виолетта Николаевна. Скажите, пожалуйста, Юлин адрес. Мне нужно с ней поговорить. Это очень важно.
На том конце молчали.
— Ну! —
— Сейчас найду, — неодобрительно прогудел Степан. Наверняка он догадался, что грядут обычные женские разборки. Судя по всему, все были в курсе служебного романа. — Записываете?
— Да.
Он продиктовал, а я лихорадочно про себя повторила за ним адрес.
Юля жила в кирпичном девятиэтажном доме. Подойдя к подъезду, я остановилась. Вся моя решимость куда-то улетучилась. Я забыла спросить код и теперь могла простоять у подъезда хоть до утра. Но мне повезло — из дома выкатился собачник с огромным псом, и я юркнула в открытую дверь.
Около Юлиной квартиры я какое-то время топталась на коврике, не решаясь нажать кнопку звонка. Я понятия не имела, что говорить и как. Мне почему-то казалось, что нужные слова появятся сами собой, и, придя окончательно к этому решению, я с силой надавила на звонок. Никакого ответа не последовало. Я нажала во второй раз. Никто мне не открывал.
— Черт! — громко выругалась я. И здесь я увидела, что дверь чуть-чуть приоткрыта. На секунду мелькнула мысль, что Юля продолжила с моим мужем свои секс-игры и из-за любовной лихорадки забыла закрыть дверь. Я прислушалась: ничего не было слышно. Я толкнула дверь, и с легким скрипом она открылась.
— Юля! — крикнула я. — Юля!
Тишина. Я вошла в коридор и, увидев свет на кухне, пошла туда. Там, судя по чашкам, оставленным на столе, и пирожным, недавно пили чай. Может, Юля куда-нибудь ушла и забыла закрыть дверь?
Я включила свет в коридоре, потом, протянув руку, машинально щелкнула выключателем в комнате, и здесь я застыла на месте… Юля лежала на полу, нелепо раскинув руки. Все ее лицо было в крови…
— Е-мое, — прошептала я, прислонившись к дверному косяку. Первая мысль была: бежать. Я уже почти повернулась к трупу спиной, как мое внимание приковал один предмет на полу. Я нагнулась. Это была ручка мужа с его логотипом: фамилия и имя.
Я схватила ее и сунула в сумку. Когда я выходила из квартиры Юли, то дверь напротив тихо закрылась, а потом блеснул глазок: меня видели!
На улице я сделала глубокий вздох и остановилась. Вот теперь-то я уж точно не знала, что делать.
Поймав такси, я поехала домой. Всю дорогу меня мучила мысль, что во всем виновата я. Если бы я не ворвалась в кабинет и не убежала, Володя не поехал бы к своей секретарше выяснять отношения и не убил бы ее в припадке гнева.
Дома меня ждал хмурый муж.
— Ты где шлялась? — насел он на меня. — Я тебе звонил, звонил… Я виноват, очень виноват, но ты должна простить меня и не заставлять так нервничать…
— Это все уже не имеет никакого значения, — перебила я его. — Твоя секретарша мертва. Она убита.
При этих словах я впилась в его лицо, но получается, что я очень плохо знала своего мужа. На его лице было написано такое искреннее изумление, что Брэд Питт по сравнению с ним в тот момент выглядел бы жалким актеришкой, безуспешно обивавшим пороги голливудских киностудий.
— Эй! Ты не шутишь? — Он подошел ко мне, с силой тряхнул за плечи. — Признавайся!