Черный
Шрифт:
– В каком-то смысле и тот, и другой, – рассмеялся Дойл.
Но не успел он положить мобильник, как тот начал беспрестанно звонить. Один за другим торжествующие клиенты благодарили Кристофера за очередной гениальный манёвр и сулили ему все блага мира. Наконец телефон стих.
Утомлённый Дойл кинул телефон на стол и повернулся к помощнице, собираясь отдать распоряжения о документах финансовой отчётности, но замер с открытым ртом: Дороти стояла посреди кабинета совершенно голая.
– Ничто на свете не возбуждает меня сильнее, чем работающий Кристофер Дойл… – простонала она. Скользнула к письменному столу, одним движением сдвинула компьютер и стопки бумаг на край, уселась на стол и протянула
Он уверенно приблизился к девушке и позволил ей обхватить себя стройными ногами. Её руки ловко управились с его одеждой, и скоро их тела слились в упоительном наслаждении молодостью и успехом.
– Пойдём в кровать, – горячо прошептал Дойл, легко подхватил Дороти на руки и устремился в спальню со своей сочащейся похотью ношей. Они упали на прохладные шёлковые простыни, упиваясь друг другом, когда дверь спальни медленно отворилась, и на пороге возникла статная фигура Плейфорда.
– Празднуете? – ухмыляясь, спросил он.
Кристофер и Дороти в изумлении замерли. Дойл ждал, что Джон извинится и скажет что-нибудь вроде «я зайду попозже», но вместо этого он отчётливо расслышал: «Могу я присоединиться к вашей милой компании?»
Кристофера словно ударило током. Он явно ощутил, как чернеют его глаза. Это его территория.
– Я попрошу тебя уйти, Джон… Прямо сейчас, – глухо произнёс он. Но Плейфорд оскалился, словно зверь, и низко рыкнул:
– Давай сначала спросим даму, хочет ли она, чтобы я ушёл… Мне кажется, она не против познакомиться поближе… – и Джон протянул руку к Дороти. Та неожиданно заскулила по-щенячьи и, не сводя с Плейфорда глаз, как под гипнозом, медленно сползла с кровати. Словно подчиняясь неслышному приказу, она на четвереньках подобралась к возвышающемуся над ней Джону, призывно изогнулась и подняла на него голову. Золотые волосы рассыпались по её загорелой гладкой спине. Джон взял её лицо за подбородок, довольно улыбнулся и вскинул глаза на Кристофера.
«Ты думаешь, я могу играть в игры только людьми? Тогда смотри, святоша…» – услышал Дойл его голос в своей голове. И почувствовал, как его сознание не гаснет, но погружается в какой-то странный ступор, словно на дно омута, и постепенно, вытесняя сознание, им овладевает инстинкт. Возбуждение, животное влечение залило его тело, утопив все остальные реакции. Он жадно наблюдал, как Дороти, стоя на коленях, взяла ладонь Плейфорда и с обожанием принялась целовать её, облизывать сильные пальцы; затем расстегнула ширинку, бережно достала внушительный член и с наслаждением погрузила его в свой нежный рот. Дальше он видел как будто со стороны, как его собственное тело хищно метнулось к ней и мощным толчком овладело ею. Три сплетённых тела перемещались по комнате, принимая самые невероятные позиции. Кристофер и представить себе не мог, каким огромным количеством способов женщина может одновременно принимать двоих мужчин. В бушующем потоке сладострастия он вовсе перестал быть собой, словно все его действия были подчинены инстинкту… или чужому, властному и могущественному, разуму. Куда более могущественному, чем его собственный.
Вспышки возвращающегося сознания больно пронзали его существо отвращением к разнузданной оргии, которая длилась бесконечно. В одно из таких озарений он оттолкнул себя прочь, придя в ужас от того, что делал с Дороти Джон. Он брал её с неистовой яростью, насилуя беспомощное юное тело. Омерзение удушливо сдавило горло, но Плейфорд тут же обернулся на него, и его взгляд снова погрузил Кристофера в тёмный морок; и все продолжалось. Наконец темп начал ускоряться, все вокруг потонуло в рычании и стонах, и экстаз мощнейшей волной обрушился на Кристофера, лишая его последних проблесков сознания. Сотрясаясь в судорогах, он
Дойл закричал и… очнулся. Он лежал в постели, рядом с разметавшейся Дороти. Пот ручьями лился по его телу. Дороти тяжело дышала, но счастливо улыбалась. Кристофер, ещё ничего не соображая, дико повёл глазами по сторонам. Джона нигде не было.
– Ты невероятный… – выдохнула девушка. – Это было что-то неописуемое. Как наваждение какое-то.
– Наваждение… – автоматически повторил Кристофер. Он приложил ладонь к мокрому лбу.
«Ты думаешь, я могу играть только людьми, Кристофер?» – глухим эхом слова Плейфорда отдавались в его памяти.
***
Кристофер тяжело поднялся с постели. Ноги не слушались, его качнуло в сторону.
– Что с тобой? – девушка приподнялась на локте и с беспокойством глядела на него.
– Я… в порядке, – не оглядываясь, кинул он и пошёл на кухню. Горло свело от жажды. Его тело одолела странная слабость, он привалился к холодильнику, пока глотал ледяную воду. Казалось, он все ещё находился во власти морока и не был уверен, выбрался ли из него по-настоящему.
– Крис, иди-ка сюда! Сейчас я тебя взбодрю, – послышался игривый голос Дороти. Дойл сначала замешкался, но поставил стакан и пошёл на зов. Девушка сидела на кровати, рядом с ней – перевёрнутое зеркало. На зеркале он увидел восемь ровных полосок белого порошка.
– Ты какой-то как не в себе. Иди сюда, сейчас усталость как рукой снимет.
– Я… я не уверен… – растерянно пробормотал он в ответ, но Дороти настойчиво призывала его. В руке она держала купюру, свёрнутую в тугую трубочку.
– Ну, давай, это же просто кокс. Из твоих же запасов в гардеробной. Коробка английских ботинок, помнишь? У тебя всегда лучший, что я в жизни нюхала. Ладно, я первая, раз ты сомневаешься.
Она наклонилась над зеркалом, приложила бумажный рулончик к ноздре и шумно потянула в себя воздух. Крупицы порошка стремительно исчезали в рулончике, будто в пылесборнике. Когда полоска исчезла полностью, Дороти выпрямилась и довольно пошмыгала носом. Она протянула рулончик Дойлу. Он потянулся, но на полпути рука его замерла. Кристофер мотнул головой и отпрянул. Дороти с непониманием взглянула на него. Он неловко замялся и вновь потянулся за свёрнутой купюрой. Девушка вложила бумажку в его ладонь.
– Ты не хочешь? – разочарованно спросила она.
Кристофер мотнул головой и положил бумажку на зеркало.
– Мне надо пройтись.
– Подожди, ведь уже почти…
Она не успела закончить фразу, как пронзительно зазвонил телефон.
– Проклятье, Дойл, это какое-то колдовство! – вопил Томми по громкой связи.
–Что ещё? – вскинулась Дороти. Она только что расправилась со второй дорожкой порошка.
Кристофер устало сел на стул, потёр лоб и взглянул на часы.
– Уже пять…
– Да, десять минут шестого, и я слил «Фронтлайн» на максимальной позиции, буквально за минуты до ада, когда все сидели довольные как тараканы! Мы богачи, Кристофер! А потом это случилось.
– Что случилось?… – Дороти окинула Кристофера недоуменным взглядом.
– Президент «Фронтлайн» застрелился, – коротко ответил тот.
– Да это сдуреть! – заорал Томми. – Он убил жену, двоих детей и застрелился сам, потому что утекла инфа, что все финансовые отчёты за последние годы были фальшивые! Его сотрудники подделывали всю отчётность, пока он покупал роллс-ройсы, самолёты и острова. Компания – банкрот! Полный банкрот. Наследие Ассанжа даром не прошло. Дори, открой новостняки! Включи телек. Все захлёбываются этой новостью! Ну и день. Два штопора за несколько часов. Такого ещё не было!