Черный Шаман

Никитин Олег Викторович

В крайнем возбуждении Шаман топнул ногой и рванул на груди китель. Во все стороны полетели гербовые пуговицы. Капрал Цаво кинулся подбирать бесценную фурнитуру. Маршал проследил за ним безумным взглядом и вновь заговорил:

– Сегодня, именно сегодня это стало возможным! Скромные труженики разведки, рядовой Чьянгугу и рядовой Косисяку... ммм... словом, они узнали, что к узурпатору и сатрапу можно подобраться тайком. Минуя кинжальный огонь пулеметов и смертоносный ливень гранат. Минуя разрывающую кожу колючую проволоку и дробящие кости гусеницы президентских танков.

Последнее заявление вызвало среди бойцов настоящий взрыв положительных эмоций.

– О, вижу, как исказились ваши лица от печали, – по-своему

истолковал радость подчиненных командарм. – Знаю, знаю, что для всех вас гибель в открытом бою желанней победы, достигнутой исподтишка. Но сегодня нам не до честной войны. Псы Волосебугу объявили нашу армию вне закона, оклеветали перед всей Новой Либерией и даже перед Землей. За это их постигнет кара богов. Исполнителями божественной воли будем мы, братья! Только что я говорил с нашими великими предками. Амма Серу и его родичи предрекают – ОАТ ждет триумф! А бледный лис Йуругу самолично войдет в тело каждого из нас, чтобы выгрызть врагам внутренности. Поэтому приказываю: после команды «разойдись» всем получить у капрала Цаво дополнительные боеприпасы и сразу же ложиться спать. Вы должны хорошенько отдохнуть. Подъем будет очень ранним. Мы пройдем тайным тоннелем во дворец, прямиком в сокровищницу с золотыми кордобами! Но сперва ударим по колдуну Волосебугу и его продажным подручным, когда они будут нежиться в клоповых кроватях со своими трипперными бабами. Пусть сдохнут не как воины, а как трусы. Слава таха! Смерть киафу!

– Ура! Смерть киафу!!! – дико взвыли бойцы.

Вадим, надсаживая глотку, вопил вместе со всеми. Его так распалила речь командарма, что он был готов растерзать парочку киафу прямо сейчас. Голыми руками. В крайнем случае, с применением зубов. Словно бледный лис Йуругу уже занял место в его организме.

– Разойдись! – скомандовал Шаман.

* * *

Подземная полость повелительно звала войти. Создание, затаившееся в груди LSn-01.2, дрожало в нетерпении – оно чувствовало собственное родство с этим древним тоннелем, и чувствовало, что обретет в нем долгожданное тело для долгой жизни. Люсьен раздвинул переплетенные лианы и шагнул внутрь.

От стен тоннеля веяло древностью и абсолютной чужеродностью. Это не было творением человеческих рук, да и рук вообще. То тут, то там Люсьен натыкался на следы прошедших здесь недавно диверсантов: в воздухе сохранился их запах, на растительности осели микроскопические чешуйки кожи и волос, но Косинцев и Хэмпстед больше не интересовали андроида. Его интересовал человек, который таился впереди. Маленький, но очень опасный черный человечек. И очень необходимый эмбриону.

...Ихуси в недоумении застыл перед железной дверцей. Та была не просто закрыта, а, похоже, заварена. «Проклятые лазутчики таха, – подумал он. – Свалились вы на мою голову! Нужно было вас все-таки убить». Он грязно выругался по-мавротопски. Теперь придется тащиться через весь тоннель, потом через половину Малелы, а потом унижаться на КПП, изображая идиота в ответ на расспросы, где он ухитрился выйти из дворца во время тревоги. Ихуси выругался еще раз и быстро пошел в сторону реки. От расстройства он совсем забыл, что прогулки по тоннелю без шуток и смеха могут обернуться скверно. А вспомнил только тогда, когда нос к носу столкнулся с демоном.

Демон выглядел не лучшим образом – перекошенный, грязный, скрипящий и воняющий гнильем. Только глаза его горели бешеным пламенем ада. Из дыры в демонской груди торчало дно сосуда, наполненной переливающейся жидкостью. Словно бутылка с перламутровым огнем. Ихуси вдруг озарило: единственный шанс одолеть демона – уничтожить этот волшебный предмет! Он собрал в кулак всю волю, мобилизовал все силы и умения, годами тренированные в мавротопской разведшколе, и бросился в атаку.

LSn-01.2 собирался умертвить человека наиболее гуманным, быстрым и безболезненным способом, но когда

тот с необычайной скоростью прыгнул навстречу и выбросил ногу с явственным намерением ударить будущее существо, андроид полностью потерял самообладание. Опомнился он лишь тогда, когда эмбрион в груди яростно затрепыхался.

Причина была серьезной. От маленького негра, перенесшего столкновение с боевым андроидом, в котором пробудился материнский инстинкт, осталась только половина тела. Ноги и большая часть тазобедренной области выглядели так, словно побывали в камнедробилке. Часть внутренностей вывалилась наружу. Удивительно, но останки еще агонизировали – руки скребли по полу, сдирая светящийся мох, голова моталась из стороны в сторону. Люсьен прислушался к сигналам, идущим из собственной груди – подойдет ли такой ущербный организм для «родов»?

Эмбрион недвусмысленно приказал начинать процедуру воссоединения.

LSn-01.2 прижал шею мертвеца коленом, левым манипулятором зафиксировал голову, двумя пальцами раскрыл ей рот. С трепетом достал «бутыль», откупорил и начал тонкой струйкой вливать полыхающую белым огнем жидкость между зубами полутрупа...

ГЛАВА 22

Несмотря на вновь возросший патриотизм армии, все выходы из ночлежки было приказано запереть намертво. Якобы в целях сохранения покойного сна воинов. На самом деле командование побаивалось, как бы количество дезертиров не увеличилось еще – вдруг не все солдаты поверили в сокровища, что ждут их в конце доблестного пути. Вдобавок Цаво и Квакваса с автоматами патрулировали наружный периметр здания, чтобы никто не вылез через окна второго этажа. Это Вадиму объяснила Зейла, когда он подкатил к ней с предложением навестить соседний дом, что так счастливо приютил их прошлой ночью. От вчерашнего утомления любовной игрой не осталось и следа, диверсант горел желанием возобновить сражение. Однако Зейла не только отказалась от крепких русских объятий, но и запретила Косинцеву даже думать об этом. Она лично должна была охранять одну из двух дверей, и получила твердый приказ стрелять в каждого, кто вознамерится улизнуть наружу.

– А когда сменишься с поста? – не отступал Вадим. – Давай заберемся в комнатку, где давеча ночевал Ирвин. Он говорил, там есть раскладушка...

– Уймись, белый развратник. Сейчас не до секса. Мы накануне величайшей битвы, а у тебя только одно на уме.

– Милочка! Как раз накануне великой битвы и нужно максимально насладиться друг другом. Вдруг кто-то из нас погибнет? Выживший всю жизнь каяться будет, что не испил последние капли жгучего нектара страсти.

Покоренная мощью поэтического образа, Зейла несколько секунд колебалась, но затем все-таки отрезала:

– Нет! Побережем силы. Они понадобятся, чтоб убивать киафу. Отправляйся спать, рядовой. Отбой был объявлен уже давно.

– Ну и дура, – обиженно пробурчал Косинцев, направляясь к уцелевшей лестнице на галерею.

Он твердо решил заночевать в одной из комнат второго этажа. Во-первых, там меньше слышен громовой храп соратников. А во-вторых, существует крошечная вероятность, что в кутерьме подъема о «белой обезьяне» забудут. И уйдут на штурм дворца без него. Хотя вряд ли, ведь он – главный проводник в тайные катакомбы. Ступив на лестницу, Вадим продолжал бормотать:

– Антилопа ты гну! Зебра бесхвостая! Начнешь потом подлизываться, а я скажу: фиг тебе, блудница черномазая, иди к Насру! А сам прихвачу тех двух секретарш из президентского дворца да ка-ак оторвусь...

Он представил эту волнующую картину и сдавленно застонал.

– Эй, кто тут воет? – донесся грубый оклик из-за ближайшей двери. Видимо, не только Косинцеву пришла в голову мысль спрятаться на втором этаже. – Эй, ты что, язык проглотил? – В голосе зазвучала угроза. – Атас, братва, нас подслушивают! Нунго, выгляни, кто это? Да захвати нож!