Черный разрушитель
Шрифт:
Было ужасно темно.
Боковым зрением он заметил что-то движущееся. Это был другой корабль. Он удалялся по своей орбите и спустя некоторое время скрылся в вечной темноте.
Значит, битва закончилась. Что дальше?
Вокруг — тьма. Миры одержали победу. Они превратились теперь в частицы космической энергии. Когда исчезли его создатели, корабль перешел в элементарное энергетическое состояние: он больше не существовал.
Где же был маленький корабль Д'Орманда?
В панике он пытался смотреть одновременно
В тот момент, когда платформа растворилась в космосе, маленький корабль взлетел. Теперь он летел где-то во Вселенной со скоростью девяносто миллионов миль в секунду.
Д'Орманд был один в бесконечной ночи, песчинка во Вселенной.
Это было изгнание.
Парализующий ужас волнами захлестывал его сознание. Страшные мысли пронзали его, но спустя некоторое время Д'Орманд уже не испытывал ничего, кроме глубокого смирения.
Значит, такова его судьба. Ничего, кроме бесконечной вереницы чувств и мыслей, пока не наступит безумие. Это было изгнание, которого боялась молодая женщина.
Вдруг в нем опять проснулась жизнь. Он извивался, крутил головой в разные стороны и наконец увидел ее. Ее тело четко вырисовывалось на фоне далеких звезд Млечного Пути.
Она плыла совсем рядом, с удивлением констатировал он. Не далее чем в четырех метрах от него. Они постепенно сблизятся, двигаясь кругами.
Скоро они будут так близко, что смогут коснуться друг друга и образовать анодно-катодное соединение. Тогда у них будет достаточно силы, чтобы найти корабль и тут же оказаться около него. Тогда кончатся ночь и одиночество.
На борту корабля Д'Орманд сосредоточил все свое внимание на том, чтобы определить положение корабля. Но он ни на минуту не забывал, что рядом с ним молодая женщина, хотя задача поглощала все его внимание. Сначала при помощи трудоемкого метода проб и ошибок он должен был обнаружить небесный маяк Антареса. А потом уже было бы не так трудно найти расположение сияющей Миры в 3 000 000 году после рождества Христова.
Но Миры не было.
Д'Орманд озадаченно хрустнул пальцами, потом пожал плечами. Достаточно было бы и Бетельгейзе.
Однако не было и ее! Большая красная звезда сияла на расстоянии ста трех световых лет от того места, где должен был бы находиться супергигант. Это было просто смешно. Он не мог себе представить, что все его расчеты были неверными.
Его охватила дрожь. Трясущейся рукой Д'Орманд написал несколько цифр. У него была версия, и теперь он определял положение Солнца, каким оно должно быть, если его невероятное предположение окажется правильным.
Подозрения оправдались! Он совершил путешествие не в будущее, а в прошлое. Машина времени, видимо, сошла с ума, так как перенесла его в 37 000 год до рождения Христа.
Новая
Д'Орманд оторвался от своих вычислений и повернулся к молодой женщине. Он сел на пол, скрестив ноги, и показал ей, чтобы она встала на колени и взяла его за руки. Один миг анодной энергии был бы достаточен, чтобы в ту же секунду доставить корабль на Землю и внести ясность.
К своему удивлению, Д'Орманд увидел, что женщина не собирается делать то, что он предложил ей. Ее карие глаза смотрели на него холодно и отчужденно. Очевидно, она не поняла его. Поэтому он встал, взял ее за руки и заставил сесть на пол.
Она отшатнулась от него. Удивленный Д'Орманд наблюдал за ней. Когда он понял, что женщина больше никогда не подчинится ему как катод, она приблизилась, обвила своими руками его шею и поцеловала его.
Д'Орманд оттолкнул ее. Но потом, испугавшись собственной грубости, погладил ее руку.
В глубокой задумчивости вернулся он в свое кресло пилота. Он начал высчитывать орбиту, силу притяжения близлежащих звезд и запас энергии, которым располагал корабль. Полет будет длиться семь месяцев, подсчитал он. Достаточный срок, чтобы обучить женщину самым простым навыкам устной речи.
Первое понятное слово, которое она произнесла, была ее версия его имени. Она назвала его Ардом — это искажение натолкнуло его на мысль. Теперь он знал, как назвать женщину.
Когда они приземлились наконец на большой девственной, покрытой зелеными лесами планете, он давно уже привык к ее серьезной, прерывистой манере речи.
Ему легко было называть ее именем, которое он дал ей: Ева, мать всех людей.
Вечный эрзац
Грейсон снял наручники с запястий и лодыжек молодого человека.
— Харт! — позвал он хрипло.
Тот не шевельнулся. Грейсон помедлил, а потом в сердцах пнул его ногой.
— Послушай, Харт, черт бы тебя побрал! Я тебя освобождаю — на тот случай, если вдруг не вернусь.
Харт не открыл глаз, не выказал никаких признаков того, что почувствовал удар. Он лежал совершенно неподвижно, но тело было мягким, неокостеневшим — он был жив. Лицо отсвечивало мертвенной бледностью, черные волосы слиплись от испарины.
Грейсон снова заговорил:
— Харт, я пойду искать Молкинса. Он собирался вернуться через сутки, а прошло уже четверо.
Ответа не последовало, и Грейсон повернулся было, чтобы уйти, но опять помедлил и сказал:
— Харт, если я не вернусь, ты должен понять, где мы находимся. Мы на новой планете, ясно? Нам никогда не доводилось бывать здесь раньше. Наш корабль потерпел аварию, и мы трое спустились на спасательном аппарате. Нам необходимо горючее. За ним пошел Молкинс, а я теперь иду на его розыски.