Черный мел
Шрифт:
Чад приподнял голову и посмотрел на Эмилию. Личико у нее было хорошенькое, а сейчас, озадаченная, она стала еще милее.
— Он из сильных молчунов или другой? — продолжала Эмилия. — И есть ли названия для других молчунов? Должны быть. Определенно должны быть глупые молчуны. — Вдруг она встревожилась. — Нет, Чад, не подумай, будто это о тебе. Извини, я просто думаю вслух. — Она хмыкнула и прикусила губу. — Застенчивый молчун, слабый молчун… Ну, Чад, признавайся, к какому типу молчунов ты относишься?
Чад заставил себя оторвать голову
— Извини, Чад, — сказала Эмилия, перебирая пальцами цепочку на шее. — В самом деле, я не хотела тебя обидеть.
Чад рассмеялся:
— Нет, просто я отвечал на твой вопрос. Я молчаливый молчун.
Эмилия тоже рассмеялась, но как-то натужно.
Джек поспешил вмешаться. Никто не имел права веселиться и юморить в присутствии Джека без его участия и одобрения.
— Нет, он последний тип, психопат. Тихий, но склонный к насилию. Сильный и неудержимый. Наверное, любит пердеть на лекциях…
Дэ поморщилась с отвращением.
— Что? — возмутился Джек. — Можно подумать, ты этим не занималась в школе. Все мы этим баловались…
— Представляю, Джекки, как веселились твои одноклассники, — подколола Дэ. — С тобой и в цирк ходить не надо.
— Нет, Дэ, лучше ты расскажи. Сколько школ сменила — сто? Двести? Наверное, когда-нибудь ты и через меня проходила.
— А, понятно, — сказала Дэ. — Сейчас у нас игра «Давайте посмеемся над сироткой». Ура! Джек, мне очень нравится, как мы проводим время. Жалею только об одном. В моей жизни маловато было трагедий, которые ты в состоянии раскопать своими ловкими пальчиками.
— Что? Да я бы с радостью поменялся с тобой местами. Думаешь, четверо родителей лучше, чем нисколько? Я убить готов ради того, чтобы у меня их вовсе не было!
— Все еще впереди, — сказал Чад. — Можно в качестве одного из последних испытаний назначить убийство матери или отца. Или обоих.
— Вот видите, что я вам говорил?! — ликующе воскликнул Джек. — Тихий, но склонный к насилию. — Джек сложил пальцы, как будто держал в руках хрустальный шар, и вгляделся в воображаемую сферу. — Да, Чад! Провижу твое будущее! На тебе ножные кандалы, наручники, полосатая тюремная роба. Интересно, кого из нас он прикончил? — Джек широко раскрыл глаза и издал вопль, не обращая внимания на внезапно наступившую тишину в набитом людьми пабе. — Позвольте, я выколю себе глаза! — Он изобразил, будто протыкает глаза чем-то острым. — Ужас, ужас!
Дэ язвительно хмыкнула и похлопала в ладоши:
— Клоун Бозо опять всех насмешил. Джек, да ты у нас тот еще предсказатель!
— Если ты имеешь в виду, что я провидец, тогда все верно, — ответил Джек. — Хотя… наше будущее предсказать нетрудно!
— В самом деле? Тогда расскажи о нас, Джек! — попросила Эмилия, сразу посерьезнев, не переставая быть хорошенькой.
Джек снова посмотрел в воображаемый шар.
— Эмилия, красотка, которая притворяется, будто не ведает ненависти, — произнес он, подражая старой хриплой гадалке. — Эмилия обзаведется семьей самая первая из всех, кто здесь сегодня собрался, ведь она терпеть не может быть одна.
— Чушь, — произнесла Эмилия, скрещивая руки на груди. — Чтобы я вышла за какого-то пафосного тори? Отец перестанет со мной разговаривать!
Джек поднял палец, призывая ее не перебивать.
— Она не любит правду, но правда выходит наружу, — прохрипел он. — У Джайлса рыжие волосы и веснушки, у них четверо детей, все мальчики и все как один рыжие. В свободное от работы время Джайлс любит изображать Мика Джаггера. Его группа называется «Роллинг Клоунз». Играют они самозабвенно: их часто приглашают на свадьбы в радиусе тридцати пяти миль от Винчестера. Целых три года подряд.
Все смеялись, кроме Эмилии, она крепче сжала руки.
— К сорока годам, — продолжал Джек, — Эмилия задумается, почему так и не воспользовалась своим дипломом психолога. Она запишется в группу волонтеров, которые навещают заключенных в тюрьмах, и у нее возникнет подозрительная привязанность к одному подопечному. В тюрьме у него кличка Разрез… Ах, выколите мне глаза еще раз, Разрез — не кто иной, как наш Чад! — Джек зажмурился и почти сразу открыл глаза. — Все, остальное покрыто туманом.
— Джек, какой же ты придурок!
— Что? Твое будущее гораздо лучше моего. — Глаза Джека снова вернулись к воображаемому шару. — Да, теперь я вижу перед собой Джека, красивого и веселого. Сорок лет, а волосы по-прежнему густые и фигура не расплылась. Да, великолепный Джек, какой успех ждет его на избранном поприще! Скорее всего, он пишет киносценарии или умные комедии. Вижу два или три «Оскара». И все остальное, чего он хотел добиться в жизни. Деньги, красавица-жена, идеальная семья. Но самое главное — интеллектуальная самооценка, которая повысилась оттого, что он многого добился в жизни. Успех вознес его над друзьями… Но что я вижу? Загвоздка. О нет, Джек, нет! У него есть все, чего он желал, и тем не менее жизнь давит на него с прежней силой. Великолепный Джек вскоре открывает: его цинизм по отношению ко всей дряни мира происходит не оттого, что ему в жизни чего-то не хватает. Нет, цинизм Джека коренится в одной-единственной вещи, самой обыкновенной — неспособности быть счастливым. Бедный Джек, ведь он понимает: сердце у него есть, но любить он не может, он Железный Дровосек наоборот! Над головой сгущаются тучи. Я вижу, как великолепный Джек скатывается в ужасный кризис среднего возраста, за который он когда-то презирал стольких унылых мужчин среднего возраста и не в последнюю очередь своих отцов… обоих.
Дэ притворилась, будто вытирает слезы.
— Прекрати, Джек, — сказала она, — ты разбиваешь мне сердце.
Джек продолжал, и его хрипотца делалась все грустнее, он говорил все медленнее:
— Успех приносит великолепному Джеку одни лишь страдания и жесточайшее презрение к себе.
— Нет, Джек, нет! — воскликнула Дэ. — Я буду хорошо к тебе относиться, обещаю. Буду смеяться над всеми твоими шутками. Буду сочинять для тебя рассказы со счастливым концом и научу пересмешника выговаривать твое имя.