Черный крестоносец
Шрифт:
— Все, забирай ключ, — крикнул я Хьюэллу.
— Потерпишь, — пророкотал он.
Подозвал лифт, поднялся, взял ключ. Проверил рубильник системы самоуничтожения. Убедился, что на полпути к опасной черте рычаг притормаживается, пружина с должным рвением возвращает его к безопасной черте. Хьюэлл кивнул, спрятал ключ в карман, спросил:
— Еще долго?
— Пару минут. Заканчиваю.
Лифт с подвыванием уехал вниз. Хьюэлл выгрузился. По дороге вверх я шепнул Харгривсу и Вильямсу:
— Хватит
Электромотор — отличная глушилка, а опухшее лицо — столь же эффективная камуфляжная маска.
Прислонившись к люку изнутри, я закрепил один конец гардинного шнура на соленоиде. Нарушенная координация движений, трясущиеся руки, полуослепшие глаза... Словом, вместо десяти секунд эта процедура отняла у меня две минуты. Распрямившись, я пропустил шнур через пальцы правой руки, а левой начал прикрывать люк. Сунулся обратно — у Хьюэлла теперь появится впечатление, будто я вожусь с ручкой. А я и впрямь с ней возился: обмотал шнуром. Люк захлопнулся, ключ в скважине крутанулся, операция завершилась.
Первый, кому доведется распахнуть этот люк больше чем на четыре дюйма с силой, превышающей полтора фунта, приведет в действие механизм самоуничтожения, и ракета взорвется. Если среагирует еще и ракетное горючее, погибнет не только вошедший, но и все живое в радиусе полумили.
Я рассчитал, что в любом случае первым окажется Леклерк собственной персоной.
Лифт опустился. Я устало шагнул на землю. Через распахнутые ворота ангара я видел сидевших на траве ученых и моряков, ;а также часового, прогуливающегося ярдах в пятидесяти от них.
— Несчастные ребята в последний раз наслаждаются солнцем? — спросил я Хьюэлла.
— Ага. Ну что, закончил?
— Закончил. — Я показал пальцем на сидевших. — Можно присоединиться к ним? Мне и самому солнышко не повредит.
— Ничего там не затеешь?
— Что я могу здесь затеять, — утомленно спросил я. — Похож я сейчас на затейника?
— Бог свидетель, не похож, — признал он. — Что ж, иди. А вы вдвоем...
— это относилось к Харгривсу с Вильямсом. — Босс хочет сопоставить записи.
Я пошел прочь. А жизнь вокруг кипела. Несколько китайцев загружали на платформы металлические ящики. Дюжина матросов под дулами пистолетов помогала им. Флекк пришвартовался к пирсу. Шхуна его казалась еще более грязной и потасканной, чем прежде. Капитан Гриффите сидел в стороне от остальных. Я растянулся на песке футах в шести от него — лицом вниз, лоб на правой руке, как на подушке. Чувствовал себя ужасно.
Первым заговорил капитан.
— Итак, Бентолл, ты смонтировал им вторую ракету? — Таким тоном — ей-богу — друзей не завоевывают.
— Да, капитан Гриффите, вы правы. Смонтировал. Тот, кто откроет люк ракеты, взорвет ее. Вот почему я так старательно
Теперь у них осталась только эта... Они шантажировали меня. Грозили перебить вас всех выстрелами в затылок. Угрожали, что будут пытать мисс Гопман. Они до нее добрались, я не сумел им помешать.
Потянулась долгая пауза. Ему удалось вникнуть в суть сказанного.
Мычание — оно и есть мычание. Наконец он тихо проговорил:
— Мне чертовски жаль, мой мальчик. Никогда себе этого не прощу.
— Назначьте дежурных. Пусть подадут знак, если те — Леклерк, Хьюэлл, часовой — двинутся сюда. Полюбуйтесь морем, И обращайтесь ко мне пореже.
А что я разговариваю, этого не увидят.
Минуть за пять я рассказал Гриффитсу планы Лек-лерка. Потом целую минуту он молчал.
— Ну? — спросил я.
— Фантастика! — пробормотал он. — Совершенно невероятно!
— Верно ведь? Чистая фантастика. Но осуществимая?
— Осуществимая, — мрачно согласился он. — О Господи, осуществимая!
— Я тоже так считаю. Значит, по-вашему, моя проделка с ракетой оправданна?
— В каком смысле, Бентолл?
— Заполучив «Черного сорокопута», — бубнил я, уткнувшись носом в песок, — они не будут искать стартовую площадку за тридевять земель. Они доставят ракету на завод, скорее всего, в индустриальной густонаселенной местности, чтоб там досконально изучить. Если тринитротолуол спровоцирует взрыв твердого топлива, погибнут сотни людей, большей частью ни в чем не повинных. Страшно подумать!
— А сколько миллионов ни в чем не повинных людей погибнет в ядерной войне? Об этом думать не менее страшно, — тихо проговорил Гриффите. — Не будем заниматься моральным обоснованием акции. Единственный актуальный вопрос — долго ли протянут батареи, питающие систему самоуничтожения?
— Эти конкретные батареи продержатся шесть месяцев, а возможно и год.
Послушайте, капитан Гриффите, сотрясать воздух ради праздных дискуссий на этические темы или ради просветительского удовольствия я не стал бы.
Мне трудно шевелить языком. Моя цель — предложить вам: расскажите обо всем капитану Флекку. Он с минуты на минуту высадится на берег.
— Капитану Флекку? Этому чертову ренегату?
— Прошу вас, говорите потише. Скажите, капитан, вы представляете себе, что произойдет со мной, с вами, с вашими людьми, едва наш друг Леклерк отчалит?
— Не хочу и думать на эту тему.
— Флекк — наша единственная надежда.
— Ты спятил, дорогой!
— Слушайте меня повнимательней. Действительно, Флекк — плут, негодяй, законченный мошенник. Но Флекк не маньяк, одержимый манией величия. За деньги он пойдет на что угодно, кроме убийства. Флекк — единственная наша надежда.