Черный Камелот

Кайл Дункан

Он вошел в ворота и свернул в арку, которая вела к треугольному внутреннему двору. Пришлось подождать, пока Рупрехт закроет ворота и задвинет засов.

– Вы хотите сказать, что нас берут в окружение?

– Пока еще нет. Кольцо не сомкнулось. В Зеннеланде идут бои. Думаю, американцам там не поздоровится, а, Рупрехт?

Комендант взглянул на него:

– Это будет зависеть от соотношения сил.

Раш расхохотался:

– Не забывайте, дружище, ведь это Зеннеланд. И там лучшие части вермахта. Все, кому приходилось участвовать в тамошних

учениях. Они знают местность как свои пять пальцев. Не хотел бы я оказаться на месте наступающих американцев.

– Вы же сами сказали, что обратно в Берлин прорваться вам будет трудно.

– Что поделаешь, Рупрехт. Война сейчас носит непозиционный характер, особенно когда в боевых действиях участвуют танки. Но беспокоиться не о чем – в Рурской области у нас четверть миллиона солдат. Там фельдмаршалы Модель и Кессельринг. Они отобьют наступление врага. Но у меня свое собственное задание, так что не будем терять время. Я должен взять с собой бумаги.

– Какие бумаги? – насторожился Рупрехт.

– Господи, зачем я сюда обычно приезжаю? – вздохнул Раш. – Рейхсфюреру вновь понадобились кое-какие досье.

– Но я не получил приказа.

– Зато я получил.

Раш услышал, как Зауэр потихоньку высвобождает из-под плаща руку с пистолетом.

– Рейхсфюрер находится в Любеке, – доверительным тоном сообщил он Рупрехту. В СС многие знали, что в Любеке живет любовница рейхсфюрера. – Он вчера звонил мне оттуда.

– Так у вас нет с собой письменного приказа?

– Позвоните ему сами. Я вам скажу, в чем состоит приказ, а вы проверите. Во-первых, я должен забрать некоторые досье. Во-вторых, весь остальной архив должен быть немедленно сожжен на моих глазах. Сюда могут ворваться американцы. Мы ведь не хотим, чтобы архив рейхсфюрера попал в руки врага, верно?

– И тем не менее...

– Господи, позвоните рейхсфюреру. Только не теряйте времени. Неужели вы думаете, что я прикатил сюда из Берлина ради собственного удовольствия? – Раш изобразил на лице проникновенность. – Я повторяю вам, что сказал рейхсфюрер, слово в слово. Он сказал, что доверяет мне, и, честно признаюсь, мне это было приятно. Еще он сказал, что доверяет вам, и вам это тоже должно быть приятно. Рейхсфюрер сказал: «Передайте моему старому товарищу Рупрехту наилучшие пожелания».

– Это великий человек, – вставил Рупрехт.

– Еще он сказал: «Я полностью полагаюсь на Рупрехта. Он должен уничтожить весь архив до последнего листка. А вы, Раш, должны доставить мне эти досье, даже если вам придется прорываться через саму преисподнюю!» Может быть, – мрачно добавил Раш, – именно этим путем мне и придется возвращаться в Берлин.

– Хорошо, я сейчас свяжусь с ним по телефону.

– А пока дайте мне ключи.

– Что?

– Дайте мне ключи. Я тороплюсь! У вас тут есть автомобиль?

– Личный «хорьх» рейхсфюрера.

– Думаю, рейхсфюрер будет рад вновь увидеть свой любимый автомобиль. Прикажите персоналу, чтобы во дворе собрали старые тряпки, бумагу и все,

что хорошо горит. Еще мне понадобится канистра бензина.

Они пересекли внутренний двор и вошли в главные двери замка, расположенные в западном корпусе. Внутри находился центральный зал, слева – кабинет Рупрехта. Комендант вошел к себе, немного поколебался, но все же вручил Рашу ключи. Потом сел к телефону.

Раш поспешно поднялся по широкой деревянной лестнице наверх. Комната, где раньше останавливался Гейдрих и где теперь находился секретный архив, находилась на втором этаже, в конце коридора, ведущего в Северную башню. Раш открыл стальную дверь, вошел в комнату и осмотрел шкафы. Вполне возможно, что здесь окажутся документы, которые пригодятся впоследствии лично ему. Все пока шло великолепно. Вряд ли стоит упускать такую возможность.

* * *

Хайден и Монке по-прежнему сидели на церковном кладбище, наблюдая за шоссе. Они увидели, как Раш и Зауэр приближаются к воротам замка, видели, что их впустили внутрь, и вздохнули с облегчением. Если Рашу удалось проникнуть в замок без единого выстрела, задание сильно облегчается. Можно считать, что награда уже в кармане. Еще несколько часов – и они будут загорать на испанском пляже.

Внезапно раздался шум мотора: по улице деревни полз армейский грузовик. Он остановился возле караульного помещения, и оба эсэсовца замерли.

Из кабины выскочил унтер-офицер в черном мундире. Хайден разглядел на рукаве эмблему инженерно-саперных войск.

Из караульного помещения вышел начальник охраны.

– Подразделение саперов из Арнсберга, – сказал унтер-офицер. – Майор Махер уже прибыл?

– Нет.

Унтер-офицер взглянул на часы.

– Мы договорились встретиться с ним здесь.

– Мне об этом ничего не известно. Майор еще не прибыл. Как, вы сказали, его имя?

– Махер, черт вас побери, – выругался унтер-офицер. – Это адъютант рейхсфюрера!

– Сюда прибыл другой офицер, но его зовут иначе. А как майор должен сюда попасть?

– На самолете.

– С час назад я слышал шум самолета, но это, очевидно, был не ваш майор. Иначе он давно уже оказался бы здесь, даже если бы добирался пешком. Подождите, я позвоню коменданту.

Тем временем Рупрехт безуспешно пытался связаться по телефону с Гиммлером. Убедившись, что линия мертва, он застыл в нерешительности. В это время зазвонил телефон внутренней связи, и комендант снял трубку.

– Это начальник караула, господин комендант. Прибыло саперное подразделение из Арнсберга.

– Саперное? – переспросил Рупрехт.

Он уже несколько месяцев добивался, чтобы прислали саперов починить трубы. Горячая вода поступала в замок с перебоями, давно пора было навести порядок. Наконец-то собрались!

– Пусть подождут. Когда освобожусь, поговорю с ними.

– Слушаюсь, господин комендант. Они говорят, что...

– Мне плевать, что они говорят, – оборвал его Рупрехт. – Пусть подождут.