Черный Город
Шрифт:
Гигантская рептилия неуклюже дотопала до того места, где я уже мог до нее дотронуться, если бы протянул руку далеко вперед. Кайман, приподнявшись на своих передних лапах и подняв голову, приготовился к нападению.
Чувствуя, как ливень хлещет меня по лицу, я напрягся всем телом и приготовился отскочить в сторону.
Кайман еще выше поднял голову, поворачивая ее при этом, чтобы не потерять меня из виду, и с проворством, неожиданным для существа его размеров, бросился вперед, напрягая мышцы, весившие в общей сложности, пожалуй, целую тонну.
Я моментально отскочил в сторону и приготовился перейти в контрнаступление. Но
Из прочного черепа этого каймана, лежащего теперь неподвижно на песке, торчала очень длинная и тонкая деревянная палочка, на конце которой виднелись белые перья.
Я смотрел на рептилию, не понимая, почему я все еще жив, а она, похоже, уже мертва. И тут вдруг снова послышался свист, и еще один кайман, который начал было карабкаться вслед за первым, тоже рухнул наземь, сраженный длиннющей стрелой, пробившей ему затылок и вышедшей из челюсти.
— Боже мой!.. — воскликнула Кассандра, уставившись на проступившие в темноте силуэты каких-то людей, которые приближались к нам, скользя по поверхности воды на пир'oгах и держа в руках кто весла, а кто огромные луки. — Это туземцы из племени менкрагноти.
15
Туземцы подплыли к островку на трех узких пир'oгах, в каждой из которых два человека, сидя, соответственно, в носовой и кормовой частях лодки, работали веслами, а еще один, находясь в центре и держа в руках почти двухметровый лук, быстро и очень точно стрелял по всем тем кайманам, которые хотя бы на пару секунд поднимали голову из воды. Поэтому вскоре около десятка этих гигантских рептилий уже лежали мертвыми на песке: их прочнейшие черепа были насквозь пробиты длинными стрелами туземцев.
Не успели мы прийти в себя от охватившего нас смешанного чувства радости и удивления, как эти три пир'oги причалили к нашему островку. Лучники поспешно встали вокруг нас, образовав своего рода оборонительное оцепление и все еще целясь в кайманов, хотя те уже и бросились наутек, а гребцы положили весла и, молча схватив нас за руки, довольно бесцеремонно потащили к своим пир'oгам.
— Минуточку! — запротестовал профессор. — Позвольте мне взять с собой хотя бы чемоданчик, в котором лежит спутниковый телефон!
Туземцы, игнорируя этот его протест, — они, по всей видимости, не понимали того, что он говорил, — силой заставили его усесться в одну из пир'oг и угомониться.
— Не переживайте, — громко сказал я, обращаясь к профессору, когда меня тащили ко второй пироге. — Мы заберем отсюда свое имущество попозже, а пока что кайманы последят за тем, чтобы его никто не трогал.
Оглядевшись по сторонам, я увидел, что Кассандру усадили в третью пир'oгу. Затем эта пир'oга, отчалив от островка, быстро растворилась в темноте, а вслед за ней в эту темноту нырнула и лодка, в которой находился профессор Кастильо.
Не успел я поудобнее устроиться в своей пир'oге, имевшей метров десять в длину и изготовленной из одного ствола дерева, как лучник этой лодки одним прыжком заскочил в нее и показал мне жестами, чтобы я погасил свой фонарик. Потом гребцы, не теряя больше времени, взялись за весла, и пир'oга заскользила по темной воде.
Мы плыли
Я вцепился все еще дрожащими от пережитых треволнений руками в борта пироги, сидя прямо посередине нее и чувствуя, что из-за дождя на ее днище накопилось воды на добрых три пальца. Однако после того, как мы побывали на волосок от смерти и спаслись лишь благодаря неожиданному появлению туземцев (за которых я теперь был готов молиться), я не очень-то переживал по поводу того, что у меня немножко намокнет задница.
По правде говоря, я все еще не мог поверить, что нам так сильно повезло, и, хотя у меня в какой-то момент возникло желание чертыхнуть этих туземцев за то, что они не появились немного пораньше и не избавили нас от того ужаса, который нам все-таки довелось пережить, больше всего мне сейчас хотелось сердечно поблагодарить и обнять каждого из них, как только мы ступим на землю.
Чувствуя, как пир'oга периодически дергается, я догадался, что мы идем вверх по течению реки. Когда же она начала двигаться более плавно, а гребцы стали грести медленнее, я понял, что мы покинули основное русло Шингу и поплыли по какой-то боковой протоке, в которой уже не было сильного течения. При этом дождь время от времени внезапно прекращался, а затем так же внезапно начинался снова, как если бы мы иногда вдруг оказывались под крышей. Чуть позже я заметил, что это происходило потому, что мы плыли под большими ветвями с густой листвой, которые иногда играли роль естественного зонтика.
Вскоре пир'oга уперлась днищем в песчаное дно. Сидевший прямо передо мной лучник тут же выпрыгнул из нее в воду, гребцы последовали его примеру, и затем они все вместе затащили пир'oгу в маленькую бухточку, а я тем временем по-прежнему продолжал сидеть в лодке, не зная, что мне делать.
Один из туземцев темной тенью приблизился ко мне и, взяв меня за руку, жестами показал, чтобы я вылезал из лодки.
— Спасибо, — сказал я, всматриваясь в темноту и надеясь, что говорю не с призраками. — Большое спасибо вам, друзья… Вы спасли нам жизнь. Muito obrigado [18] …
18
Большое спасибо (португ.).
Туземцы, то ли не заметив, что я обратился к ним, то ли ничего не поняв, никак не отреагировали на мои слова.
Зато профессор и Кассандра, которых привезли сюда раньше меня, откликнулись сразу.
— Не напрягайся, — послышался голос профессора, и из непроглядной тьмы ко мне стала приближаться какая-то тень, — эти наши друзья не очень-то разговорчивые.
— Я попыталась одного из них обнять, — донесся до меня голос Касси, — но он очень грубо меня оттолкнул.
Я осмотрелся по сторонам, но увидел лишь какие-то тени, которые вытаскивали пир'oги на берег. Затем кто-то легонько толкнул меня в спину, и я догадался, что туземцы хотят, чтобы мы куда-то с ними пошли.