Черный Город

Гамбоа Фернандо

А точнее говоря, чего перед нами нет.

А не было перед нами… реки.

В двухстах метрах от нас русло реки куда-то исчезало — как будто кто-то забыл доделать до конца театральные декорации. Начиная с этого рубежа река, сельва и наше будущее в мире живых уже никак не просматривались, словно мы достигли границы мира, за которой ничего нет.

Кассандра, посмотрев туда же, куда и я, и быстрее меня сообразив, что тут к чему, с каким-то отрешенным спокойствием пробормотала:

— Боже мой! Это водопад…

Вцепившись рукой в поручень на потолке, как будто это могло

меня спасти, я ошеломленно смотрел на то, как граница пропасти все быстрее и быстрее приближается к нам. Теперь я уже мог разглядеть облачка водяной пыли, поднимающиеся в воздух с нижней части водопада. Я покосился на пилота. Тот, слегка наклонившись вперед и не произнося ни слова, напряженно смотрел прямо перед собой. Выражение его вспотевшего лица не предвещало ничего хорошего.

Стрелка спидометра показывала уже сорок узлов, однако, поскольку мы не поднялись относительно воды и на сантиметр, мне было понятно, что даже при такой скорости взлететь мы не можем.

До водопада оставалось менее ста метров. Двигатель, работая на максимальных оборотах, громко рычал.

Семьдесят метров.

Я так сильно сжал поручень, что мои пальцы, наверное, побелели.

Пятьдесят метров.

Сорок пять узлов. Мы все еще не могли оторваться от воды.

Тридцать метров.

Я услышал, как чей-то голос за моей спиной произнес мое имя.

Двадцать метров.

Я обернулся. Кассандра посмотрела мне прямо в глаза.

Десять метров.

Касси стала шевелить губами, пытаясь мне что-то сказать. Я улыбнулся.

Самолет вдруг перестал вибрировать и раскачиваться из стороны в сторону, и мне показалось, что мы с Кассандрой, пристально глядя друг другу в глаза, зависли — как по мановению волшебной палочки — в воздухе.

Я открыл рот, чтобы что-то ответить Кассандре, но тут из моих легких вышел весь воздух, а сердце решило отделиться от моего тела: самолет вместе со всеми нами пересек край водопада и начал резко снижаться, можно сказать, падать, устремляясь к камням, которые поджидали нас, спрятавшись в облаке водяной пыли и нагромождениях пены.

Мысленно сравнив себя с беспомощной тряпичной куклой, которую кто-то вышвырнул в картонной коробке через окно с высокого этажа, я закрыл глаза, ожидая, что вот-вот почувствую сокрушительный удар. У меня не было душевных сил ни на то, чтобы закричать, ни на то, чтобы начать молиться. Я был уверен, что еще несколько секунд — и всем нам крышка.

Я чувствовал, что падаю в бездну.

Одна секунда.

Две секунды.

Три секунды.

Двигатель стал реветь еще сильнее.

Я все еще был жив…

Как такое было возможно?

Я посмотрел на пилота и увидел, что он изо всех своих сил тянет штурвал на себя. Он смотрел, не отрываясь, в ветровое стекло. Вены на его шее так набухли от напряжения, что, казалось, вот-вот лопнут.

У меня было такое ощущение, словно я постепенно просыпался после кошмарного сна, потому что, посмотрев вперед, увидел, что под нами снова появились река и сельва, а гидросамолет, опять приняв строго горизонтальное положение, начал постепенно набирать высоту, толкаемый вперед шестьюстами лошадиных сил

своего двигателя, ветром и вздохами облегчения тех, кто в нем находился.

Пять минут спустя, когда мы уже более-менее пришли в себя, Жетулиу Оливейра снова зашел на посадку над тем же самым участком реки, на котором мы так неудачно пытались приводниться, но на этот раз уже против течения, отчего при контакте с водой ударов и толчков стало больше, но зато, когда гидросамолет сел на воду, управлять им было намного легче. Пилот без особого труда мог преодолеть течение и причалить к берегу там, где нам было нужно.

Проблема заключалась в том, что причаливать было попросту негде.

Берег полностью зарос деревьями, достигавшими двадцати, а то и тридцати метров в высоту, и их бесчисленные ветви с густой листвой не давали нам абсолютно никакой возможности пристать к берегу.

К сожалению, никто из нас не учел возможность возникновения этого препятствия, а потому нам не пришло в голову прихватить с собой на всякий случай надувную лодку.

Я посмотрел на GPS-навигатор. Если координаты, которые сообщил мне профессор, были правильными, то деревня племени менкрагноти находилась всего лишь в нескольких сотнях метров от берега, неподалеку от которого мы приводнились.

— Это вон в той стороне, — произнес я, показывая направо от себя. — Нам нужно высадиться здесь.

Пилот, повернувшись ко мне, пожал плечами.

— Desculpe, mas eu n~ao posso chegar mais perto.H'a muitas 'arvores, e se a aeronave for danificada, a companhia de seguros n~ao pagar'a nada [16] , — сказал он, а затем, кивнув на видневшийся неподалеку узкий песчаный островок, добавил: — Tudo o que posso fazer, 'e deix'a-los no banco de areia logo `a frente [17] .

16

Извините, но я не могу подойти ближе. Там много деревьев, и, если самолет получит повреждения, страховая компания ничего не заплатит (португ.).

17

Все, что я могу сделать, — это высадить вас на песчаный островок, который вон там, впереди (португ.).

Я повернулся к Кассандре и вопросительно посмотрел на нее.

— А ты что думаешь? Он, по-моему, говорит, что не рискнет приближаться к берегу, потому что там растут деревья. Единственное, что он может сделать, так это высадить нас вон на тот песчаный островок.

— Ну что я могу тебе сказать?.. Мне кажется, что было бы не очень умно высаживаться посреди неизвестной нам реки, да еще и за пару часов до наступления темноты.

— С этим я согласен.

— Тем не менее я думаю, что у нас нет другого выхода, — произнесла Кассандра и со смиренным видом пожала плечами.