Черный Город
Шрифт:
— Данные записи представляют собой дневник Джека Фосетта, посвященный преисполненной трудностей экспедиции, в ходе которой моему отцу полковнику Перси Харрисону Фосетту, моему близкому другу Рэли Раймелу (да упокоятся они с миром!) и мне довелось обнаружить потерянный город Z.
Мексиканка, почти на целую минуту замолчав, затем подняла взгляд и посмотрела на нас с профессором. Мы же сидели с открытыми ртами и глазели, не отрываясь, на первую страницу дневника, в содержании которой чувствовалась некоторая меланхолия.
— Это как-то… неправдоподобно… — пробормотала, вытаращив глаза, Касси.
— Если бы мне не было известно, откуда и каким образом он попал к нам в руки, — сказал я, покачав головой, — я бы подумал, что это какая-то шутка или какой-то обман…
— Так ты говоришь, что он принадлежал твоему дедушке? — спросил профессор у Иака, сидевшего рядом и внимательно наблюдавшего за нами.
Туземец кивнул.
— Никто из менкрагноти не понимать символы, которые рисовать branco человек, но мой дедушка передать мой отец, а мой отец передать я, чтобы я хранить и, раньше чем я умирать, передать мой собственный сын.
— Теперь кое-что проясняется! — горячо воскликнула Кассандра, обращаясь к нам с профессором и шлепая себя ладошкой по лбу. — Отсюда происходит его имя. Он в действительности не «Иак», а «Джек»! У него такое же имя, как и у его дедушки Джека Фосетта, автора дневника!
— Теперь понятно, почему у него такие голубые глаза, — пробормотал себе под нос профессор.
— Так вы тоже считаете, что этот дневник — подлинный? — спросил у него я.
Профессор так глубоко погрузился в свои размышления, что мой вопрос застал его врасплох.
— Ты спрашиваешь меня, подлинный ли он? — Профессор посмотрел на меня поверх своих очков. — Ну конечно, я тоже считаю, что он подлинный!.. Однако самое важное заключается в том, — добавил он, кладя указательный палец на первую страницу дневника, — что этот дневник поможет нам выяснить, куда же все-таки запропастилась моя дочь. Если верить тому, что говорит Иак, получается, что Валерия все-таки побывала в этой деревне, прочла вот этот дневник и пару дней спустя отсюда ушла. Ergo [27] , если мы узнаем то, что удалось узнать ей, — в голосе профессора зазвучали оптимистические нотки, — мы, наверное, сможем догадаться, куда она направилась, пойдем по ее следам и в конце концов ее найдем…
27
Следовательно (лат.).
Первая часть дневника — по крайней мере то, что мы смогли прочесть, — была посвящена детству и отрочеству самого Джека и содержала кое-какую информацию о личности его отца.
Полковник Перси Харрисон Фосетт был, похоже, настоящим искателем приключений и исследователем с большой буквы, возможно, последним человеком такого типа в XX веке. Являясь членом Королевского географического общества и другом такой выдающейся личности, как Артур Конан Дойл (который, если верить Джеку Фосетту, использовал реальные случаи из жизни отца Джека при написании своего знаменитого романа «Затерянный мир»), этот англичанин, родившийся в 1867 году в Девоншире, совершил между 1906-м и 1924-м годами аж семь экспедиций в сельву в бассейне реки Амазонки. В ходе этих экспедиций, финансировавшихся правительствами Перу, Боливии и Бразилии с целью установить более-менее четкие границы между этими тремя государствами в регионе, покрытом труднопроходимым тропическим лесом, Перси Фосетт исследовал немалую часть бассейна Амазонки и побывал в местах, до которых до него не добирался еще никто и до которых, если верить записям в дневнике его сына, вряд ли еще кто-то доберется.
Во время этих экспедиций Перси Фосетт — или, как называл его в своем дневнике его сын Джек, «отец» — вступал в контакт с десятками индейских племен, которые еще никогда не видели белого человека и даже не слышали о нем. Большинство из этих неведомых племен были миролюбивыми, гостеприимными и довольно хорошо развитыми в социальном отношении, но, тем не менее, встречались и такие племена, которые находились еще на уровне каменного века, и, поскольку у этих дикарей еще сохранялись традиции каннибализма, их лишь с большой натяжкой можно было назвать людьми.
Однако наиболее значительную роль
Во время каждого из своих путешествий Перси Фосетт записывал все больше и больше легенд, повествующих об истории и судьбе этого мифического государства, и, соответственно, росло его желание найти доказательства, которые подтверждали бы его существование. Одно из таких доказательств он в конце концов нашел в Национальной библиотеке в Рио-де-Жанейро, обнаружив там рукопись, которую подписал священник Х. де ла К. Барбоса и в которой рассказывалось об удивительном путешествии некоего Франсиско Рапозо по территории бразильского штата Мату-Гросу. В рукописи, в частности, сообщалось, что Франсиско Рапозо, ведя группу из восемнадцати переселенцев через сельву в поисках плодородных земель, на которых можно было бы обосноваться, пересек горы, болота и различные реки и прибыл на берега реки Шингу. Встретившись там с враждебно настроенными индейцами и пытаясь спастись от них бегством, он и его спутники натолкнулись на большой заброшенный город, чем-то похожий на крепость инков Саксайуаман.
Этого было вполне достаточно для того, чтобы Перси Фосетт уверился в реальности существования города Z (если полковник к тому моменту еще не был в ней уверен), а потому он, руководствуясь весьма скудными сведениями, имеющимися в рукописи, решил немедленно отправиться на поиски города, планируя взять с собой только Рэли и своего сына Джека — молодых, сильных и преисполненных энтузиазма людей. Он продал эксклюзивное право на опубликование информации о его будущем открытии одному американскому журналу и, используя деньги, которые он получил от этого журнала и сумел выпросить у некоторых географических обществ, быстренько организовал экспедицию. В начале 1925 года он, его сын Джек и Рэли вышли из бразильского города Куяба, находящегося неподалеку от боливийской границы, на восьми мулах, с шестью носильщиками и двумя псами — Пастором и Чулимом.
Страницы дневника, посвященные первым неделям путешествия, были так сильно повреждены, что прочесть на них что-нибудь оказалось попросту невозможно. Первая последующая запись, которую мы смогли понять, была датирована 29 мая 1925 года и содержала следующие сведения:
«Сегодня мы покинули лагерь, который отец называет Лагерем мертвой лошади, потому что во время предыдущей экспедиции он потерял здесь лошадь: ее укусила ядовитая змея. Эти два дня отдыха пришлись нам как нельзя кстати, потому что переход из Куябы до этих мест был долгим и изнурительным. Кому в нашей цивилизованной Англии могло бы прийти в голову, что на то, чтобы пройти немногим более двухсот миль по джунглям, уйдет почти два месяца!..У Рэли дела с ногой уже получше, хотя от заражения, вызванного укусами клещей, избавиться пока не удалось и он все еще хромает, однако он сильный, и у меня нет никаких сомнений, что он поправится. Отец по-прежнему крепок как дуб. Хотя он более чем в два раза старше меня и заметно похудел с того момента, как мы отправились в путь, он ни на капельку не снижал темпа нашего движения, и его глаза всегда светятся энтузиазмом.
Сегодня мы распрощались с носильщиками, передав им письма для наших родственников, и остались с шестью мулами и двумя собаками, поскольку отец не хочет, чтобы кто-то еще знал о том, куда мы направляемся. Начиная с этого момента мы будем идти там, где еще не ступала нога ни одного белого человека, и откроем места, о которых всему остальному человечеству еще ничего не известно. Именно сейчас начинаются настоящие приключения. И да поможет нам Господь».
Кассандра переводила вслух это удивительное повествование, а мы — я, профессор и Иак — слушали его как завороженные, сидя возле маленького костра, который развели рядом со своей хижиной без стен.