Черный Город

Гамбоа Фернандо

— Улисс! — сказала мне Касси. — Возьми Анжелику на руки! Носилки по лестнице не пройдут!

— Аптечку возьму я! — рявкнула Валерия.

— Проф, а вы прихватите немецкий ящик с патронами! — громогласно распорядился я, вешая автомат себе на плечо и засовывая пистолет за пояс.

— Зачем?

— Делайте, что я говорю! Объясню потом!

Очень быстро, но при этом осторожно, насколько это было возможно в данных обстоятельствах, я взял Анжелику на руки (она, к счастью, все еще находилась под воздействием морфия) и направился к винтовой лестнице, ведущей вниз, в «зал с рисунками», как мы

уже привыкли называть расположенное сейчас под нами помещение, в котором имелась стенная роспись.

Возможно, пытаться укрыться в подвальном помещении было не очень разумно, однако ничего лучшего мы в данной ситуации придумать не смогли. У этого помещения, по крайней мере, имелся только один узкий вход, а потому обороняться в нем было намного легче, чем в огромном главном зале храма с большим входом. У меня мелькнула мысль, что это подвальное помещение станет для нас нашей Нуманцией [78] и, если этой ночью мы сумеем не позволить ворваться в него морсего, то, значит, нам удастся дожить до следующего дня.

78

Нуманция — город на территории Пиренейского полуострова, который во II веке до нашей эры долго оказывал сопротивление осаждавшим его римлянам.

Освещая себе путь налобным фонариком и стараясь не споткнуться, я спустился в «зал с рисунками». Вслед за мной туда спустились и все остальные: профессор, тащивший на себе тяжелый ящик с немецкими патронами и рюкзак; Кассандра и Валерия, несшие рюкзаки, аптечку, хворост и оружие с таким воинственным видом, как будто они намеревались начать вдвоем настоящую битву; Иак, который держал в руке факел и который, спустившись по лестнице и бросив встревоженный взгляд вверх, возвестил: «Я быть здесь».

Первое, что мы сделали, дабы организовать оборону, — это положили хворост, который принесли с собой, у подножия лестницы и поспешно подожгли его, надеясь, что дым, поднимаясь вверх по винтовой лестнице, как по печной трубе, отнюдь не покажется морсего приятным и они задумаются, а стоит ли им по этой лестнице спускаться.

Если это не сработало бы, то тогда единственным, чем мы могли попытаться дать отпор, были лук и стрелы Иака и имевшееся у нас огнестрельное оружие. Зная, что подобное оружие не очень-то помогло наемникам (а до них — немцам), я не верил в то, что нам будет от него большой толк, если все-таки придется его использовать, и поэтому, как только мы развели костер и я встал у основания лестницы, держа в руках готовый к стрельбе автомат, мне тут же пришлось попросить своих товарищей повытаскивать немецкие свинцовые пули из гильз и высыпать из этих гильз порох в одну кучку.

— А зачем? — тут же спросила Кассандра. — Что ты собираешься с этим порохом делать?

— Ты помнишь книгу, которую я забрал со стола мертвого нациста?

— Ту, что написал Гитлер?

— Да, речь идет о ней. Так вот, я подумал, что этой книге можно найти лучшее применение, чем просто использовать ее страницы в качестве туалетной бумаги.

Валерия с заинтригованным видом посмотрела сначала на меня, а затем на Кассандру.

— Никак не могу понять, о чем это вы говорите, —

сказала она после небольшой паузы.

— А я, по-моему, понял, — подключился к разговору профессор, посмотрев сначала на пули, а потом на меня. — Ты хочешь, чтобы мы завернули маленькие кучки пороха в листы из книги «Майн кампф»?

— Именно так, — ответил я, поворачиваясь к профессору и озорно ему подмигивая.

— Но… — начала было говорить Валерия.

— Петарды, — перебил ее профессор. — Мы сейчас смастерим хорошенькие петарды.

Мы развели еще один, но уже очень маленький костер в глубине помещения и уложили на пол рядом с ним Анжелику. Света этот костер давал мало, но рядом с ним нам было все же уютнее — хотя бы от осознания того, что пространство вокруг нас освещалось не одними лишь фонариками.

— Не понимаю, — пробурчала Валерия, отделяя пули от гильз. — Не понимаю, почему морсего вдруг решили попытаться войти в храм именно этой ночью, хотя они целую неделю не делали этого, прекрасно зная, что мы находимся здесь.

— А может, они очень сильно рассердились, — предположила Кассандра. — Им, должно быть, не понравилось, что нами была осквернена их Sancta Sanctorum [79] и что потом мы еще начали по ним стрелять. Мне кажется, они уже стали воспринимать нас не как легкую добычу, а как серьезную угрозу.

79

Святая святых (лат.).

— Думаю, данное изменение нашего статуса вряд ли сулит нам что-либо хорошее… — поморщился профессор.

— А вот лично я отнюдь не уверен в том, что их так сильно разозлило это и только это, — сказал я, не отводя взгляда от каменной лестницы.

— На что ты намекаешь?

— Видите ли, судя по поведению наших друзей, тех, которые сейчас копошатся где-то над нами, прозвище «летучие мыши» пристало к ним не только из-за цвета их кожи и ночного образа жизни. Или я не прав, Иак?

Туземец посмотрел на меня с таким видом, как будто он сомневался, отвечать мне на мой вопрос или нет.

— Легенды говорить, что они очень любить человеческий кровь, — сказал он после паузы.

— Ты хочешь сказать, что они… вампиры? — недоверчиво спросила Касси.

Туземец отрицательно покачал головой.

— Вампиры пить кровь, когда ты спать, и ты это не замечать, — напомнил он мексиканке. — А если это делать морсего, ты это точно заметить…

— Спасибо, порадовал.

— А еще легенда говорить, что они мочь чувствовать кровь, как пираньи в река.

— Ты хочешь сказать, что они чувствуют запах крови и что он их привлекает? — удивленно спросила Валерия. — Но какую именно кровь они…

Дочь профессора, не договорив, замолчала — видимо, поняла, что ответ на ее вопрос лежит на носилках и спит рядом с ней…

— Она в любом случае вряд ли доживет до утра, — глухо произнесла Валерия, показав взглядом на Анжелику. — Если мы дадим ей сейчас чрезмерную дозу морфия, она умрет еще до того, как мы отдадим ее мор… до того, как мы вынесем ее из этого помещения.