Черный Город

Ричардс Элизабет

Я сажусь в кресло, наблюдаю с безопасного расстояния. Вирус Разъяренных не передается воздушным путем, но я по-прежнему подвергаюсь риску, если она укусит меня. В уголки моих глаз набегают слезы, и я сердито смахиваю их. Отец прав. Мы должны быть осторожнее с Ищейками, которые наводнили город. Я смотрю на существо.

Они не должны знать о маме.

Натали

Я спешу по сверкающим белым ступенькам в региональную Сторожевую штаб-квартиру, мой новый дом. Одно крыло из белого мрамора все еще находится

на реконструкции после артналета, но другое относительно невредимо. Не так как во всем остальном городе. Как, оказалось, построить Блэк Сити из дешевого шлакоблочного кирпича, было не самым мудрым решением наших предков. Если он начинал гореть, огонь было невозможно потушить. Конечно, для начала реакции требуется высокая температура, но откуда им было знать, что наш «великий предводитель» Пуриан Роуз будет использовать для бомбежек зажигательные снаряды?

Я скучаю по Сторожевой штаб-квартире в Центруме, в штате, где находится столица государства Доминион. Там мы провели последний год после того, как нас эвакуировали из Блэк Сити. Та была намного лучше, чем эта; проще, не такая роскошная. Мне никогда не нравилась штаб-квартира Блэк Сити, так же как и отцу — он не думал, что здесь безопасно, чтобы растить детей. Именно поэтому он настоял на том, чтобы мы жили в загородном поместье, где я и выросла. Он не мог так ошибаться. Но теперь я снова здесь, в Блэк Сити, в месте, которое никогда больше не желала бы увидеть снова.

Я прохожу мимо нескольких часовых входной двери, они приветствуют меня. Я провожу своим удостоверением личности через сканнер и вхожу в стерильный коридор. Под мышкой у меня куртка полукровки-Дарклинга. Ее отдала мне одурманенная девушка, говоря о том, что ей она не нужна. Только из-за того, что я просто держала куртку, по моей спине пробегала дрожь.

Я должна быть благодарна, что ничего серьезного сегодня вечером не случилось; было безрассудно бродить по городским улицам в одиночку после наступления темноты, но я просто хотела принести своей сестре Полли какой-нибудь сувенир из моего старого дома.

Я никогда не пошла бы в особняк после встречи с этим полукровкой. Я до сих пор не понимаю, почему он отпустил меня. Может, ему не терпелось убраться оттуда и оставить меня саму разбираться с той девчонкой под кайфом? Меня опять передернуло. «Расскажешь кому обо мне, и ты труп…» Я и не собираюсь никому говорить. В этом нет никакого смысла — мы больше никогда не увидимся.

Кроме того, я не хочу, чтобы у моей матери появился повод усилить мою охрану. Моего телохранителя, Себастьяна, вполне достаточно, спасибо большое. В конце концов, я могу обвести Себастьяна вокруг своего маленького пальчика и иногда получить немного свободы.

Я направилась прямо к лестнице, намереваясь найти Полли, когда светловолосая секретарша замахала рукой и посмотрела на меня.

— Эмиссар Бьюкенан ждет тебя. Она внизу в лаборатории.

— Но мне нельзя в лаборатории…?

Она пожимает плечами.

– Эмиссар Бьюкенан дала ясно понять, что желает встретиться с тобой там внизу.

У меня не было возможности избавиться от куртки Дарклинга, поэтому мне пришлось взять

ее с собой, когда я вошла в стеклянный лифт, растерянная от того, что меня попросили спуститься в лабораторию. Почему мама позволила мне это именно сейчас? Двери лифта начинают закрываться, но между ними вклинивается рука, заставляя их открыться вновь. Свирепые зеленые глаза с яростью смотрят на меня.

— Я повсюду тебя искал, — бросает Себастьян, заходя следом за мной в лифт.

— Тебе не обязательно бегать за мной.

Себастьян стискивает зубы и бьет по кнопке подвального этажа. Лифт медленно опускается, пока мы стоим в тишине, пытаясь игнорировать возникшее между нами напряжение. В отражении стекла мне видно его лицо: широкие глаза, обрамленные густыми бровями; загорелая кожа оттенена однодневной щетиной; маленькая родинка на нижней губе, которую я целовала тысячи раз.

Но никогда больше не буду.

Мои мысли возвращаются к парню под мостом и на сердце появляется какое-то тянущее ощущение. Странно.

— Ну и? — говорит Себастьян.

— Что?

— Ты не хочешь извиниться за то, что заставила меня беспокоиться? — говорит он.

— Ты не хочешь извиниться за то, что охотился на меня как на какого-то Дарклинга?

— Не драматизируй.

— Все, чего я хотела, несколько минут одиночества, ты же не можешь дать мне даже этого. Ты всегда ходишь за мной.

— Это моя работа, — нетерпеливо говорит он. — Твоя мать попросила меня охранять тебя.

— Мне не нужна нянька. И к твоему сведению, единственной причиной, по которой она дала тебе эту работу, была моя просьба. Глупая просьба.

«В то время, когда я еще любила тебя».

Двери лифта со свистом открылись. Я протискиваюсь мимо Себастьяна и выхожу на металлическую платформу с видом на лабораторию.

Себастьян хватает меня за запястье.

– Ладно, хорошо, я признаю это. Я следил за тобой и что? Я беспокоюсь о тебе. Почему ты не можешь принять этот факт?

— Почему ты не можешь принять тот факт, что между нами все кончено? Кончено уже несколько месяцев назад.

— Потому что не могу. Я люблю тебя.

Я выдернула руку.

– Ты не любишь меня. Ты просто хочешь встречаться со мной, потому что думаешь, это поможет твоему продвижению по карьерной лестнице.

Его глаза потемнели.

– Не делай вид, что тебе это претит. Мы бы оба выиграли от этой договоренности. Я куплю тебе все, что захочешь; я дам тебе ту жизнь, к какой ты привыкла. Я постепенно иду к своей цели, Натали. Когда-нибудь я займу место Пуриана Роуза и хочу, чтобы ты была со мной, когда это случится.

— Как заманчиво звучит от тебя слово «договоренность», — с сарказмом говорю я. — Твоей девушкой снова я не стану никогда. Уж после того…

Мамин голос звучит из лаборатории внизу.

— Когда будет готов новый штамм, Крейвен? — спрашивает она.

— Несколько недель. Я думаю, мы выделили ген, который вызывает подобную проблему, — отвечает Крейвен.

— Лучше бы у тебя получилось. Я больше не могу допустить провалы, — говорит мама.

— Натали вернулась, — кричит им Себастьян.