Чёрный дом
Шрифт:
Обычно пробежка поднимает ему настроение, но не сегодня, во всяком случае, пока не подняла. Бесстрашная Джуди перекрестка Стейт и Горхэм-стрит так не похожа на Джуди, которая сейчас живет в его доме, с бегающими глазками, иногда бормочущую что-то бессвязное, спящую днем, царапающую руки ногтями, что Фред даже переговорил об этом с Пэтом Скардой. Вчера, когда док заглянул в «Гольц», чтобы посмотреть самоходные газонокосилки.
Фред показал ему пару, «Дир» и «Хонду», осведомился о здоровье близких, потом спросил (он надеялся, ненавязчиво):
«Эй, док, скажите мне… как, по-вашему, может человек сразу сойти с ума? Безо всякого предупреждения, раз — и готово?»
Скарда
«Вы говорите о подростке или взрослом, Фред?»
«Ну, я говорю вообще, так сказать, в принципе. — Громкий смех, прозвучавший неубедительно даже для его собственных ушей, судя по выражению лица Пэта Скарды, не убедил того, что вопрос чисто теоретический. — Не о реальном человеке. Но раз вы так ставите вопрос, давайте считать, что речь идет о взрослом».
Скарда на мгновение задумался, потом покачал головой: «В медицине есть всего несколько абсолютных истин, в психиатрии и того меньше. Так вот, должен сказать вам, по моему разумению, вероятность того, что человек может в один миг сойти с ума, как вы говорите, „раз — и готово“, ничтожно мала. Это может быть достаточно быстрым процессом, но все-таки процессом. Мы слышим, как люди говорят: „Такой-то вдруг свихнулся“, — но это лишь слова. Расстройства психической деятельности, неврозы или психозы, растянуты во времени, и есть признаки, по которым можно судить об их появлении. Как себя чувствует ваша мама, Фред?»
«Мама? О, нормально. С ней все в порядке».
«А Джуди?»
Ему потребовалась секунда, чтобы изобразить улыбку, зато получилась она во все тридцать два зуба.
«Джуди? И у нее все в порядке, док. Разумеется, в порядке.
Как всегда, цветет и пахнет».
Само собой. Как всегда, цветет и пахнет. За исключением нескольких признаков.
«Может, все пройдет, — думает он. Старые, добрые эндорфины [18] наконец-то сделают свое дело, и все сразу покажется не таким уж страшным. Оптимизм — нормальное состояние для Фреда, который не верит в соскальзывание в иррациональное.
18
Эндорфины — химические вещества, вырабатываемые мозгом и отвечающие за хорошее настроение.
На губах появляется легкая улыбка, первая за день. — Может, все пройдет. Может, то, что с ней происходит, уйдет так же быстро, как и пришло. Может, это что-то вроде месячных».
Господи, как же хочется, чтоб все образовалось. И еще надо думать о Тае. Он должен поговорить с Таем о дружеской поруке, поскольку, пусть Фред и не верит гипотезе Уэнделла Грина о том, что по какой-то неведомой причине в округе Каули объявился призрак Альберта Фиша, [19] знаменитого людоеда, жившего в начале прошлого века, которым до сих пор пугают детей, кто-то здесь определенно объявился и этот кто-то убил маленьких девочку и мальчика и сотворил что-то невыразимое словами (если только ты — не Уэнделл Грин) с их телами.
19
Фиш — от англ. Fish — рыба. Соответственно Fisherman — Рыбак (Fisherman еще и святой Петр, но, думаю, до такого кощунства не докатился бы и Уэнделл Грин).
«На бедрах, торсе и ягодицах следы укусов», — думает Фред и бежит быстрее, хотя уже начало колоть в боку. Слова эти крутятся и крутятся в голове, но он не
Может, все так. Может — нет… но оставим Фреда и его тревоги, хорошо? Выскользнем из его головы и обгоним его на пути к дому 16 по Робин-Гуд-лейн… отправимся прямиком к источнику его тревог.
Окно супружеской спальни на втором этаже открыто, сетка от мошкары, конечно же, не помеха, так что мы влетаем в спальню с ветерком и первыми звуками просыпающегося дня.
Звуки просыпающегося Френч-Лэндинга не будят Джуди Маршалл. Отнюдь. Она лежит без сна с трех часов ночи, выискивая в тенях не пойми что, убегая от снов, слишком ужасных, чтобы вспоминать их. Однако кое-что помнит, хоть ей этого ой как не хочется.
— Опять видела глаз, — сообщает она пустой комнате. Ее язык вываливается изо рта, и раз уж Фред не наблюдает за ней (она знает, что он наблюдает, она одержима, но не глупа), не просто дотрагивается языком до губного желобка, но часто-часто проходится по нему языком, совсем как собака, которая облизывается, вычистив миску. — Красный глаз. Его глаз. Глаз Короля.
Она смотрит на тени, отбрасываемые растущими у дома деревьями. Они пляшут по потолку, образуя причудливые тела и лица, лица и тела.
— Глаз Короля, — повторяет Джуди и теперь смотрит на свои сцепленные руки, с впившимися в кожу ногтями. — Аббала!
Лисы в лисьих норах! Аббала-дун, Алый Король! Крысы в крысиных норах! Аббала Маншан! Король в своей башне, ест хлеб и мед! Разрушители в подземелье делают ему деньги!
Она мотает головой из стороны в сторону. О, эти голоса, они приходят из темноты, а иногда, просыпаясь, она видит перед собой то, что ей только что снилось, огромную Темную башню, [20] возвышающуюся на поле из роз. Поле крови. Затем начинается говорильня, на разных языках, заявления, слова, которые она не понимает и уж тем более не контролирует, смесь английского и белиберды.
20
Подробнее в цикле «Темная башня», четыре части которого опубликованы как на английском, так и на русском, а еще три ждут своей очереди.
— Плестись, плестись, плестись, — говорит она. — Малыши плетутся на сбитых в кровь ножках… о господи, неужели это никогда не закончится?
Язык вновь вылезает изо рта и облизывает желобок. В голове грохочет: «Аббала, Аббала-дон, Канта Аббала…»
Эти ужасные незнакомые слова, эти ужасные образы Башни и горячих пещер под ней, пещер, по которым устало тащатся дети на кровоточащих ножках. Ее голова заполнена ими, и есть только один способ заставить их остановиться, один способ обрести покой.
Джуди Маршалл садится. На столике у кровати лампа, последний роман Джона Гришэма, маленький блокнот (подарок Тая на день рождения, на каждой странице заголовок: «ВОТ ЕЩЕ ИДЕЯ, КОТОРАЯ У МЕНЯ ВОЗНИКЛА!») и шариковая ручка с надписью «ЛА РИВЬЕР ШЕРАТОН» на корпусе.
Джуди хватает блокнот и пишет: «Нет Аббалы нет Аббалыдуна нет Башни нет Разрушителей нет Алого Короля все это сны все это мои сны».
Этого достаточно, но ручки — это ведь дороги неведомо куда, и прежде чем Джуди удается оторвать ручку от страницы подарочного блокнота, она записывает еще пару строк: