Чёрный дом
Шрифт:
— Лестер, можете не волноваться. Они едут сюда, чтобы встретиться со мной.
Лестер моргает. Впервые Джек замечает, что брови у него тонкие, выгнутые.
— Я, пожалуй, начну наполнять графин «Кингслендского». — Он достает графин из-под стойки, ставит под кран «Кингслендского», открывает. Тугая струя янтарной жидкости бьет в графин и пенится.
Треск мотоциклетных двигателей достигает максимальной громкости — Громобойная пятерка уже на стоянке у бара — и обрывается. Нюхач Сен-Пьер входит в зал первым, за ним — Док, Мышонок, Сонни и Кайзер Билл. Выглядят как викинги, и Джек страшно рад новой встрече с ними.
— Вонючка, выключи гребаный
Нюхач и остальные выстраиваются в ряд перед стойкой бара, некоторые обжигают взглядом Вонючий Сыр, другие по-доброму смотрят на Джека. Борода Мышонка по-прежнему заплетена в две косички, на щеках под глазами нанесена какая-то черная маскировочная краска. Кайзер Билл и Сонни забрали свои гривы в конские хвосты Эль и пена стекают из графина в раковину.
— Хорошо, парни, — говорит Мун и выходит на кухню. Дверь за ним закрывается.
Члены Громобойной пятерки перестраиваются. Теперь в центре их внимания Джек. Большинство скрещивают руки на груди. Бугрятся мышцы.
Джек отодвигает от себя тарелку, встает.
— До вчерашнего вечера слышал кто из вас о Джордже Поттере?
Усевшись на край ближайшего к двери стола для бильярда, Джек смотрит на Нюхача и Дока, которые устроились на высоких стульях перед стойкой, чуть наклонившись вперед Кайзер Билл, прижав палец к губам и наклонив голову, стоит рядом с Нюхачом. Мышонок лежит на втором бильярдном столе, подперев голову рукой. Сонни, хмурясь и сжав кулаки, вышагивает между баром и музыкальным автоматом.
— Вы уверены, что он говорил именно о «Черном доме»? А не о «Холодном доме», [92] как в романе Диккенса? — спрашивает Мышонок.
— Уверен. — Джек напоминает себе, что не стоит удивляться каждый раз, когда кто-то из этих парней подтверждает, что учился в университете. — Речь шла именно о «Черном доме».
— Черт, я думаю, что… — Мышонок качает головой.
— Как фамилия этого строителя? — спрашивает Нюхач.
— Бернсайд. Имя — Чарльз, прозвище — Чамми. Давным-давно у него была другая фамилия. Что-то вроде Бир Стайн.
92
На английском черный (black) и холодный (bleak, Bleak House — название романа Диккенса) звучат очень схоже.
— Бирстайн? Берстайн?
— Мне нечего ответить, — говорит Джек.
— И ты думаешь, он — Рыбак?
Джек кивает. Нюхач пристально смотрит на него, словно хочет прочитать мысли.
— И насколько ты уверен?
— На девяносто девять процентов. Он подложил полароидные фотографии в комнату Поттера.
— Черт. — Нюхач слезает со стула и заходит за стойку. — Я хочу убедиться, что никто не забыл самое простое. — Он наклоняется, выпрямляется с телефонным справочником в руке. — Понимаете, о чем я? — Открывает справочник, пролистывает несколько страниц, проводит толстым пальцем по столбцу. — Бернсайда нет. Жаль.
— Хорошая идея, однако, — кивает Джек. — Этим утром я проделал то же самое.
Сонни останавливается у музыкального автомата, нацеливает палец на Джека.
— Как давно построили этот чертов дом?
— Почти тридцать лет назад. В семидесятых.
— Черт, так мы
— Вы много ездите по округе. Вот я и подумал, вдруг этот дом попадался вам на глаза. И потом, место это нехорошее. Людям свойственно говорить о таких домах. — Свойственно говорить о домах, в которых водятся привидения, мысленно поправляет он себя. Дома приобретают такую репутацию, если несколько лет пустуют или в них произошло что-то ужасное. В этом случае ужасен сам дом, и люди, которые в иной ситуации, конечно же, рассказывали бы о нем, едва помнят, что видели его. Судя по реакции Дейла, «Черный дом» растворился в собственной несуществующей тени. — Подумайте об этом. Постарайтесь вспомнить. За годы, проведенные во Френч-Лэндинге, вы слышали о доме, на который вроде бы наложено заклятие? Рабочие ненавидели это место. Они его боялись. Говорили, что вблизи него человек лишается тени. Заявляли, что призраки обжили дом, когда его только строили! В конце концов все они ушли, и Бернсайду пришлось достраивать дом самому!
— Дом должен стоять в укромном месте, — подает голос Док. — Совершенно очевидно, что не у всех на виду. Это тебе не Либертивилль. На Робин-Гуд-лейн его не найти.
— Точно, — кивает Джек. — Мне следовало упомянуть об этом раньше. Поттер говорил, что расположен дом в стороне от дороги, на вырубке. То есть в лесу. Док, вы правы. Рядом других домов нет.
— Эй, эй, эй. — Мышонок перебрасывает ноги через край бильярдного стола, садится. Глаза его крепко закрыты, мясистая ладонь прижата ко лбу. — Если бы я только мог вспомнить… — Из его груди исторгается вопль раздражения.
— Что? — Голос Нюхача в два раза громче обычного, и слово гремит, как камень, упавший на бетонный тротуар.
— Я знаю, что видел это гребаное место, — отвечает Мышонок. — Как только вы начали говорить о нем, у меня возникло ощущение, что мне это знакомо. Видел я этот дом, видел, но память никак не желала подсказать, где и когда. Когда я пытался подумать о нем, вы понимаете, заставить себя вспомнить, я видел какие-то слепящие огни. А стоило Джеку упомянуть, — что этот дом стоит в лесу, я тут же увидел его. Как на картинке. В окружении этих слепящих огней.
— На «Черный дом» это не похоже, — замечает Джек.
— Еще как похоже. Огней там не было, я просто их видел. — Тон у Мышонка такой, словно его объяснение более чем логично.
Сонни смеется. Нюхач качает головой и бурчит:
— Дерьмо.
— Я не понимаю, — честно признается Джек.
Нюхач смотрит на Джека, поднимает палец, спрашивает Мышонка:
— Мы говорим об июле, августе двухгодичной давности?
— Естественно, — отвечает Мышонок. — «Лето Несравненной Кислоты». — Он смотрит на Джека и улыбается. — Два года назад мы получили эту потрясающую, удивительную кислоту. Одна таблетка, и у тебя пять или шесть часов дивных видений. Никаких побочных эффектов. Только плюсы и ни одного минуса. Вы понимаете, о чем я?
— Пожалуй, — отвечает Джек..
— При этом можно даже что-то делать. К примеру, ездить. Седлаешь свой байк и мчишься, куда захочешь. Все у тебя получается. Ты не лежишь пластом, а действуешь за пределом своих максимальных возможностей.
— Тимоти Лири не во всем ошибался, — вставляет Док.
— Да, это была классная штука, — продолжает Мышонок. — Мы оприходовали все таблетки, а потом поставили точку. Больше с кислотой не связывались. Этой достать не могли, а пользоваться той, что хуже, смысла не было. Я даже не знаю, откуда взялись те таблетки.