Черный дом (Том 2)

Кинг Стивен

Она может только смотреть в эти черные глаза.

И ворон смотрит на нее, шевелит крыльями. Они трутся о тело с неприятным скрипом, и Тэнзи думает: "О, вещун! Молю - хоть слово! Птица ужаса ночного!"

В груди у нее холодеет.

– Что ты знаешь? Чего ты пришел?

– Знаю!
– каркает Горг, клюв опускается и поднимается, опускается и поднимается.
– Иди!

Он ей подмигивает? Святой Боже, он ей подмигивает?

– Кто ее убил?
– шепчет Тэнзи Френо.
– Кто убил мою девочку?

Глаза

Горга не отрываются от нее, превращают в жука или булавку. Медленно, как во сне (но это действительно происходит, на каком-то уровне сознания она это знает), Тэнзи подходит к столу. Ворон наблюдает за ней, притягивает ее к себе. "Там, где ночь царит всегда, - думает она.
– Там, где всегда царит гребаная ночь".

– Кто? Скажи мне, что ты знаешь?

Ворон смотрит на нее блестящими черными глазами. Клюв открывается и закрывается, показывая красное внутри.

– Тэнзи!
– каркает Горг.
– Подойди!

Пол уходит из-под ног, она падает на колени, до крови прикусывает язык. Алые капли пачкают футболку с буквами "У" и "В" на груди. Теперь ее лицо на одном уровне с головой Горга.

Она видит, как одно крыло скользит вверх-вниз по бутылке, словно лаская ее. От Горга пахнет пылью и тысячами дохлых мух. Его глаза - черные иллюминаторы, смотрящие в другой мир. В ад, возможно. Или Шеол. Как кому нравится.

– Кто?
– шепчет Тэнзи.

Горг вытягивает шею, пока клюв не достает до ее уха. Начинает шептать, и вскоре Тэнзи Френо уже кивает, жадно ловя его слова. Свет разума уходит из ее глаз. Когда он вернется? О, я думаю, мы все знаем ответ на этот вопрос.

Никогда, не так ли?

Глава 16

Без четверти семь вечера. Френч-Лэндинг затянут туманом, но спокоен, хотя у многих его жителей нелегко на сердце. Спокойствие долго не продлится. Однажды начавшись, соскальзывание надолго не останавливается.

В "Центре Макстона" Шустрик не спешит уходить домой, и его решение продлить рабочий день не вызывает удивления, если учесть неспешный, а потому действительно возбуждающий минет, который делает ему Ребекка Вайлес, пока он, раздвинув ноги, сидит в кресле своего кабинета.

В актовом зале старики зачарованы Джулией Эндрюс в "Звуках музыки". Элис Уитерс плачет от радости: "Звуки музыки" - ее любимый фильм. "Поющие под дождем" - на втором месте, но фаворита этой картине не достать. Из пациентов "Макстона", способных передвигаться самостоятельно, нет только Берни. Тот крепко спит. Дух, который контролирует его, точнее, демон имеет виды на Френч-Лэндинг и в последние недели загонял старика в хвост и гриву (Берни не жаловался, наоборот, помогал в меру своих сил).

На Норвэй-Вэлли-роуд Джек Сойер, сидящий за рулем "доджа", как раз сворачивает на подъездную дорожку к дому Генри Лайдена. В Норвэй-Вэлли туман не такой густой, но все равно фары пикапа окружены мерцающим ореолом. В этот вечер он рассчитывает продолжить чтение главы 7 ("Дорожка призрака") "Холодного

дома" и, возможно, дойти до конца главы 8 ("Как покрывают множество грехов"). Но до Диккенса он обещал послушать песню, которую Висконсинская крыса намерен поставить на первую строку своего рейтинга "Верни мне мою собаку" в исполнении "Слоббербоун".

– Каждые пять или около того лет рок-н-ролл рождает очередную великую песню, - сказал ему Генри по телефону, и Джек, конечно же, уловил в его голосе интонации Висконсинской крысы.

– Я тебе верю, - покорно соглашается Джек. По его разумению, великая рок-н-ролльная песня - "Уклончивая Сью" в исполнении Дион.

В доме 16 по Робин-Руд-лейн (аккуратном, уютном домике) Фред Маршалл, надев зеленые резиновые перчатки, моет пол. Бейсболка Тайлера по-прежнему у него на голове.

Он плачет.

В трейлерном парке "Холидей" ворон Горг заливает ядом уши Тэнзи Френо.

В крепком кирпичном доме на Герман-стрит Дейл Гилбертсон, который живет в нем вместе с прекрасной женой Сарой и не менее прекрасным сыном Дэвидом, готовится к отъезду в полицейский участок. Движения его чуть замедленны: две порции тушеной курицы и большой кусок пирога на десерт делают свое дело. Телефонный звонок его в принципе не удивляет. Предчувствие-то у него было. Звонит Дебби Андерсон, и уже первого слова достаточно, чтобы он понял: что-то случилось.

Он слушает, кивает, иногда задает вопросы. Жена стоит в дверях, наблюдает за ним тревожным взглядом. Дейл наклоняется, что-то пишет в блокноте, который лежит рядом с телефонным аппаратом. Сара подходит, читает имена и фамилии: Энди Райлсбек и М. Фаин.

– Райлсбек на линии?
– спрашивает он.

– Да, на второй...

– Соедини меня с ним.

– Дейл, я не знаю, как это делается.
– По голосу чувствуется, что Дебби (а для нее это нехарактерно) стыдно. Дейл на мгновение закрывает глаза, напоминает себе, что это обычно не ее работа.

– Эрни еще не пришел?

– Нет.

– Кто в участке?

– Бобби Дюлак... Я думаю, Дит в душевой...

– Давай Бобби, - говорит Дейл и облегченно вздыхает,: когда Бобби без труда соединяет его с Энди Райлсбеком, который находится в кабинете Морти Фаина. Оба уже побывали в номере 314, и одного взгляда на полароидные фотографии, разбросанные по полу стенного шкафа Джорджа Поттера, хватило Морти с лихвой. Он так же бледен, как Энди. Может, даже бледнее.

На стоянке у полицейского участка встречаются Эрни Терье и Реджинальд "Док" Амберсон. Док только что прибыл на старом (но сохраняемом в идеальном состоянии) "Харлее-Толстяке". В густом тумане они приветствуют друг друга. Эрни Терье - еще один коп, в определенном смысле, но расслабьтесь, он последний, с кем вам предстоит познакомиться на страницах этого романа (есть еще агент ФБР, но о нем речь сейчас не идет. Во-первых, он в Мэдисоне, во-вторых - дурак).