Черный Август
Шрифт:
– И меня не осуждаете?
– Синьор Боатти…
– Зовите меня Джордже.
Из почти опустевшего пакетика Тротти достал леденец.
– Временем можно распорядиться и получше, чем осуждать вас или кого-то там еще.
– Сын богатого политика, журналист-левак из «Лотта Континуа», родившийся с серебряной ложкой во рту, – не так ли вы ко мне относитесь?
Тротти сунул леденец в рот.
– Кто был любовником синьорины Беллони?
Боатти покачал головой:
– Вы не ответили на мой
– Задавать вопросы – дело полицейского. – Тротти вытащил пакетик с леденцами. – Берите. И не задавайте вопросов, если знаете, что ответ вам не понравится.
Боатти взял мятный леденец и аккуратно развернул липкий целлофан.
– Так кто был ее любовником?
Боатти опустил голову и кротко улыбнулся, словно признавая собственное поражение.
– Итак?
Боатти положил леденец на язык.
– Как-то на Рождество, года два тому назад, я спустился к Розанне. Угостить ее свежим медом из Стельвио. И тут я впервые почувствовал, что она одинока. Кажется, она была тогда немножко под хмельком. Нет, совсем немного – ну как после бокала вина. Мне она обрадовалась. Она приготовила для моих девочек рождественские подарки. Предложила мне немного барберы и вдруг разговорилась о своем прошлом.
– А почему, собственно, любовник? Ведь она была очень привлекательной. Уверен, многие почли бы за счастье и жениться на ней.
– Долг перед семьей. К тому времени, как умерла ее мать, было уже слишком поздно… во всяком случае, так она мне сказала. Ей было за сорок, и она считала, что свое упустила.
– Лучшие годы жизни. – Тротти улыбнулся. – Если мне не изменяет память.
– Секс ее не интересовал. Она говорила, что секс – это все, что нужно мужикам. И что ублажать их она не собирается.
– И тем не менее завела себе любовника.
Боатти откинулся назад и сложил на груди руки.
– У нее был приятель. Спала ли она с ним, я не знаю.
– Но еще минуту назад вы произнесли слово «любовник».
– Слишком сдержанной, слишком застенчивой она была, чтобы такое обсуждать.
– Но вы-то, Джордже, уверены, что они спали? Она была привлекательной, следила за собой.
– А вы это заметили, комиссар?
– Я как-никак мужчина, Боатти.
– Вы находили ее привлекательной?
– Розанна Беллони была… Мне она казалась прекрасной.
Склонив голову набок, Боатти шумно сосал леденец.
– А из вас получилась бы великолепная пара.
Тротти отвернулся и уставился в окно.
– Вам так не кажется, комиссар?
– Синьорина Беллони мертва.
– Вы не ответили на вопрос.
– Я познакомился с синьориной Беллони в семьдесят восьмом году. Тогда со мной еще, так сказать, жила моя жена.
– Десять с лишним лет назад, комиссар. С тех пор…
– Другие времена, другие заботы… Кто был ее любовником?
– Вы
– Упрямый и невежественный – не забыли, Боатти?
– Упрямый, невежественный и раздражительный. И помимо всего прочего – лукавый, комиссар Тротти.
– Расскажите мне про ее любовника.
Боатти помотал головой.
– Мне она не говорила, кто он.
– А что она вам говорила?
– Розанна просто сказала, что у нее есть приятель – некий вероломный друг. Сказала, что он притворяется настоящим другом, а на самом деле ему нужно только ее тело. Чтобы делать с ним свое грязное дело.
– Так, значит, она все-таки с ним спала?
Боатти пожал плечами:
– Не знаю. Так далеко в своих рассказах она никогда не заходила. Но я что-то сомневаюсь.
– А где он теперь?
– Она мне сказала, что порвала с ним лет пять назад – а они к тому времени дружили уже лет десять.
– Он был женат?
– Разведен. И жил с сыном. О его жене Розанна никогда не упоминала. Хотя как-то сказала, что вполне понимает, почему та его бросила.
– Значит, они расстались в недобрых чувствах?
– Давайте по порядку. – Боатти поднял руку. – Она жила тогда на улице Мантуи. Их семье принадлежит там дом. Розанна с матерью занимала первый этаж. Сестра жила на втором, с отдельным входом… – Он помолчал. – Розанна переехала на Сан-Теодоро лет пять назад. А до этого жила с сестрой. Они жили раздельно, но, случись у той приступ депрессии, Розанна всегда могла бы за нею присмотреть.
– А как протекала эта ее депрессия?
– Пару раз я видел Марию-Кристину в «Каза Патрициа».
– Где?
– Ну в том заведении, куда ее поместили, – около Гарласко. Очень взвинченная особа. Сразу видно, что она сестра Розанны, но спокойствия Розанны в ней нет и в помине – разве что во время самых ее жутких беспросветных депрессий. Розанна, хоть и старая дева, но была очень женственной. Хорошо одевалась, следила за собой, как вы изволили заметить. Любила нравиться, ничто человеческое ей не было чуждо. Обожала детей и делала много добра людям. Мария-Кристина – а она лет на десять моложе Розанны – гораздо резче, гораздо мужеподобное.
– И малопривлекательна?
Боатти пожал плечами.
– Она могла бы быть привлекательной. Но теперь совсем стала сдавать. Сильно прибавила в весе. Розанна рассказывала, что ей давали что-то гормональное. И лоснящаяся, щекастая физиономия. Хоть бы подкрасилась – никогда. А вот же…
– Да?
– Он с ней спал.
– Кто?
– Возможно, это тянулось годами. Может быть, Розанна была сама во всем виновата. Отказывала ему в том, чего он так хотел. В физической близости мужчина нуждается столь же остро, как и в дружбе.