Черные шляпы
Шрифт:
Как-то раз, в октябре 81-го, Айк Клэнтон снова начал бросаться угрозами в сторону Эрпов и ругаться насчет порядков в городе, не позволяющих ему носить оружие. Эрпы уняли его дерзость, Вирджил даже целую ночь напролет играл с ним и несколькими подручными Ковбоев в покер, стараясь прекратить поток громких слов со стороны Айка.
В это время Уайатт играл в «фараон» в «Игл Брюэри». Выйдя на улицу подышать свежим ночным воздухом, он лицом к лицу столкнулся с вдребезги пьяным Айком Клэнтоном.
— Пойдем прогуляемся, Уайатт, — невнятно пробормотал пьяный ранчеро.
— У
— Ты не можешь бегать всю жизнь — завтра утром! Я и ты, лицом к лицу!
— Я не хочу стреляться с тобой, Айк. На этом денег не сделаешь.
Айк хрюкнул, усмехаясь, и, пошатываясь, пошел по Пятой улице, а затем обернулся и крикнул:
— Я возьму моих ребят, ты — своих, и мы завершим нашу распрю! Как насчет этого, а, мистер Уайатт Эрп? Чему ты улыбаешься? Может, ты думаешь, что я не приду за всеми вами утром?!
— Айк.
— Что?
— Ты слишком много говоришь для бойца.
И Уайатт вернулся в «Игл Брюэри» и продолжил игру.
Конечно, виски свалит Айка раньше, чем пуля. К утру все эти разговоры о драке забудутся и Айк будет сидеть в какой-нибудь лавке и пить кофе, чтобы побороть похмелье.
Но Айк провел следующее утро иначе. Он шатался от одного салуна к другому и орал, что убьет Эрпов. Вирджилу пришлось приставить этому болвану ствол «кольта» к голове, обезоружить прямо на улице и отволочь его в участок, чтобы оштрафовать.
Позднее, когда один из Ковбоев, Том Мак-Лори, подошел к Уайатту на улице и выразил недовольство таким возмутительным обращением с бедным Айком, Уайатту пришлось сделать то же самое — дать ему пощечину и треснуть его длинным стволом «кольта» по черепу. Вскоре Ковбои собрались у оружейного магазина Спангенберга и принялись демонстративно закупать оружие и боеприпасы. Уайатт следил за всем этим через оконное стекло.
Уже много раз Уайатт и Вирджил имели возможность арестовать этих болванов за ношение оружия, но служители закона предпочитали дать Ковбоям возможность выпустить пар и убраться из города.
Но те не убрались.
Вместо этого Ковбои собрались в О. К Коррале и продолжали выкрикивать угрозы Эрпам так, чтобы это слышали прохожие, а затем — причем двое вели в поводу лошадей — пересекли загон и прошли через пустой участок, направляясь к фотостудии Флая, в которой также находился пансион, одну из комнат которого занимал некий Джон Г. Холидэй, так что сухощавый игрок, друг Уайатта, похоже, был первой целью этой сходки.
Несколько горожан проинформировали Эрпов об угрозе, исходящей от Ковбоев, пока служители закона стояли на тротуаре рядом с салуном Хэффорда. Все предлагали помощь, но Вирджил, Уайатт и Морган были профессионалами, предпочитавшими не впутывать гражданских в дела органов правопорядка.
Троица уже собиралась направиться к пустующему участку, и тут к ним неторопливо подошел Док Холидэй и тоже предложил помощь.
— Это наша драка, Док, — сказал Уайатт. — У тебя нет никаких оснований в нее вмешиваться.
Док отшатнулся, словно от пощечины, но даже его возмущение было приправлено
— Чертовски здорово услышать это от вас, сэр! — ответил он.
Вирджил дал Доку обрез.
— Засунь под плащ, — сказал он.
Взяв ружье, Док отдал Вирджилу взамен свою элегантную тросточку с золотым набалдашником.
— Что ж, маршал, безусловно, я не собираюсь без нужды волновать общественность, — пообещал он.
Вирджил, не слишком знакомый с его юмором, сказал:
— Подними правую руку, Док.
Док повиновался.
— Ты клянешься…
— Клянусь. Пойдем поиграем?
Затем трое Эрпов, голубоглазые и темно-русые, и светловолосый, со впавшими щеками и безумными глазами Док пошли по Четвертой улице. Эрпов было трудно отличить одного от другого — все ростом выше метра восьмидесяти, с закрученными вверх усами, в черных «стетсонах» и длинных черных плащах и брюках, все при тонких черных галстуках, стягивающих мягкие белые воротнички. На Доке тоже была широкополая черная шляпа, но его длинный плащ, накинутый на плечи, был серым, рубашка — пастельного тона, усы — такие же широкие, как у его товарищей, но губы сложены так, словно он собирался засвистеть. Шаги братьев Эрп раздавались с жестокой неумолимостью, в то время как худощавый Док шел, можно сказать, беспечно.
День клонился к вечеру, было уже три часа пополудни, погода была свежей и прохладной. Ветер колыхал полы плащей, шлепая ими об их ноги, а его холодные уколы в щеки только помогали Уайатту держаться собранным. Улицу запорошил снег, который скрипел у них под ногами. Деревянные тротуары с навесами были пусты, но из каждого окна за ними следили. Слух о произошедшем уже разошелся.
— Уайатт, — тихо заговорил Морган, младший из Эрпов, поглядывая туда-сюда. — Мы знаем, сколько там будет этих проклятых Ковбоев?
— Нет.
— Бог знает, сколько их прискакало, чтобы поддержать эту затею Айка. Что, если они на лошадях?
— Сначала стреляй в лошадей.
Док искоса изумленно поглядел на Уайатта.
— И это говорит такой любитель лошадей, как ты, Уайатт? Это точно серьезное дело…
Четверо мужчин свернули на Фремон, и Уайатт медленно осмотрел улицу, глядя по сторонам. Ковбоев не было.
Вскоре они увидели пустующий участок рядом со студией Флая, а на нем и свору конокрадов — Айк Клэнтон со своим младшим братом Билли, Том и Фрэнк Мак-Лори, Малыш Билли Клэрборн и шериф Джонни Бихэн.
Бихэн, нервный, низкорослый, щеголевато одетый мужчина с усами и в котелке, что-то говорил Ковбоям, бурно жестикулируя. Ковбои были разодеты в свои пестрые одежды — огромные сомбреро, красные шелковые бандано, пестрые пояса, фланелевые рубашки с затейливыми узорами и обтягивающие брюки из оленьей кожи, заправленные в полусапожки, ценой по сорок долларов пара. На Айке и Томе были короткие кожаные плащи, на остальных — жилеты.
Когда Эрпы и Холидэй подошли ближе, Бихэн заметил их и ринулся к своим собратьям — стражам закона, поднимая руки, словно сдаваясь. Он то и дело нервно оглядывался.