Черные шляпы
Шрифт:
Чтобы изобразить реальных персонажей второго плана, я пользовался различными биографиями: «Джек Демпси, Манасский мучитель» Рэнди Робертс, вышла в 1979 году, «Язык чистейшего пламени: Джек Демпси и „Бурные двадцатые“» Роджера Кана, вышла в 1999 году, «Моя жизнь на Востоке и
Дэймон Раньон, пусть и не слишком значительный персонаж, тоже отбрасывает изрядную тень. В юношестве я прочел несколько его произведений, которые можно сосчитать по пальцам, а потом, оценив особый вкус его романов, начал читать другие произведения, его собственные и посвященные ему. Его рассказы стали для меня откровением, в нем читатели потеряли специалиста по закрученному комически-сентиментальному сюжету, игнорирующего привычную яркость повествования от первого лица, внешнюю твердость главного героя и тьму, наполняющую мир вокруг. Заканчивая эту книгу, я осознал, что Раньон заслужил место среди таких авторов, как Дэшилл Хаммет, Раймонд Чэндлер и Джеймс М. Кейн, правда, он писал короткие рассказы куда лучше, чем кто-либо из перечисленных.
Среди книг о Раньоне, которые я прочел полностью или частично, были «Бродвейские буги-вуги: Дэймон Раньон и формирование городской культуры Нью-Йорка», вышедшая в 2003 году, и «Дэймон Раньон — жизнь», вышедшая в 1991 году, написанные Джимми Бреслиным, «Люди, открывшие
Десятки сайтов в Интернете дали возможность на ходу найти ответы на такие вопросы, как доставка молока в западной части города, заполнить пробелы в описании таких личностей, как Уилсон Мизнер и Техасская Гуинан, а также уточнить описания местности на Кони-Айленд и Таймс-сквер. Я выражаю признательность и благодарю неизвестных мне трудолюбивых людей, вложивших столько сил в столь скрупулезные исследования и предоставивших их для всеобщего употребления.
Особо хочу поблагодарить моего редактора Сару Дюран, которая с энтузиазмом откликнулась на мою идею написания этого романа и чья тяжелая работа, терпение и полезные советы удержали роман (и меня) в нужном русле. И, как всегда, выражаю глубокую благодарность моему другу и литературному агенту Доминику Абелю.
Конечно же, последние и самые сердечные слова я хочу сказать своей жене Барбаре, которая всегда готова прервать свою собственную работу писателя, чтобы быть моим надомным редактором, психоаналитиком по вызову, импровизированным исследователем и моим надежнейшим резонатором. Она — настоящая королева девушек-ковбоев.