Черные плащи

Посняков Андрей

— Правее, тут топь… еще правее… теперь прямо… Ага! Отличненько! Во-он на ту тропинку и выберетесь… за смородой.

Меж густыми зарослями черной смородины и барбариса и в самом деле виднелась едва заметная с протоки тропинка, явно рыбацкая, но уже сильно заросшая — надо думать, редко ею пользовались.

— Я вон там, в камышах, подожду. — Высадив путников, Вальдшнеп отогнал лодку под ивы. — А вы, как вертаться будете, крикните… так, на всякий пожарный.

Молча кивнув, Александр подождал профессора и быстро зашагал по вьющейся

вдоль протоки тропе, неожиданно оказавшейся довольно широкой. Когда-то здесь была заброшенная тракторная дорога, зимник, по которому никто не ездил уже, наверное, лет пятьдесят.

Впереди, чуть справа, довольно близко, шумел водопад, и, заметив в ивняке просвет, Саша повернул туда, осторожно выглянул… И, не сдержавшись, ахнул:

— Вот это да! Вы только гляньте, профессор.

— Да-да… Что там такое? О-ля-ля!

Было чему удивиться — за зарослями вместо протоки расстилалось самое настоящее озеро! Пусть не очень большое, но и не маленькое для этих мест, к тому же не обозначенное на карте. Лучи выглянувшего из-за облаков солнца играли, отражаясь в воде яркими золотыми бликами, росшие на той стороне деревья — сосны, осины, ели, застывшие в полном безветрии, — казались произведением какого-нибудь знаменитого пейзажиста, Шишкина или Левитана. Красота! Что и говорить, красота. Однако вовсе не озеро было в этой картине главным, вовсе не оно вызвало удивленные восклицания обоих путников.

Плотина!

И какие там, к чертям собачьим, бобры…

Настоящее гидротехническое сооружение из бетона и стали! Пусть даже небольшое.

— Электростанция, — приложив к глазам бинокль, прошептал профессор. — Гидроэлектростанция… Уже почти достроена, осталось лишь установить генератор. Так вот где они собирались черпать энергию!

Александр не спрашивал, кто «они», и так было ясно: те, кто строил Город Солнца. Точнее, ворота в этот последний рай, эдем для очень богатых людей, лифт в прошлое, строительство которого грозило менее чем через пару лет спровоцировать гибель всей Вселенной.

— Порт Виль де Солей, — на французский манер пошутил ученый. — Покупайте билеты, господа. Билеты в рай! Только избранные и спасутся… Кстати, довольно остроумная идея, нет, в самом деле.

— А вы, я так понял, зачем-то хотите помешать им спастись, — ухмыльнулся Саша.

— Вовсе нет! — обернувшись, с самым серьезным видом заявил профессор. — Я хочу попытаться спасти всех… планету, Галактику, Вселенную…

— Всего лишь!

— Всего лишь. Нужно только заткнуть дырку — там, в Карфагене. И в этом мне поможете вы, мой добрый старый друг!

— Я?!

— Именно затем я к вам и приехал. Впрочем, не только я, скоро прибудут и другие.

Александр покачал головой и, отвернувшись, посмотрел на окружавшие их заросли малины, жимолости, орешника, за которыми высились корабельные сосны и сумрачные мохнатые ели с небольшим островком березок на месте бывшей просеки. На одной из березок, той, что поближе, сидела какая-то красноглазая

птица. Дрозд? Сойка? Кукушка?

Из чистого любопытства Саша взял у профессора бинокль, всмотрелся…

И тут же встрепенулся:

— Уходим! Быстро!

— Что? — удивленно переспросил доктор Арно. — К чему такая спешка, мой дорогой друг?

— Видите ту березу? Там включенная камера. Думаю, нас уже заметили и сейчас примут меры. Ага! Слышите?

Что-то взревело, загрохотало, и вот уже с той стороны, откуда-то из-за плотины вырывался на озерную гладь небольшой катер, направляясь прямо к тому месту, где сейчас стояли слишком любопытные путники.

И тут же, без промедления, тишину разорвали автоматные очереди!

— Все! — Саша резко пригнулся. — Линяем!

— Что делаем, мой до…

— Бежим, говорю! Быстро!

Перед глазами замелькали кусты и деревья — желтая, красная, а кое-где и зеленая еще листва мигала взбесившимся светофором, а время словно сорвалось с цепи: секунды казались минутами, минуты — часами.

Беглецы изо всех сил рванули к лодке, чувствуя за спиной нарастающий шум погони, крики и выстрелы.

— Стоять! Стоять, падлы! Все равно не уйдете.

И — бабах! Бабах!

Оглянувшись на бегу, Саша прикинул: сколько до них? Метров триста… фора хорошая, вполне можно уйти, тем более кусты, деревья — толком ни за что не прицелишься, и стреляли в них просто так, для острастки.

Александр бы, конечно, ушел… Но вот профессор! Доктор уже тяжело дышал, хватался за левый бок… Подождав, молодой человек подхватил его под руку:

— Быстрее, быстрее!

Потащил, поволок, слыша, как стремительно приближается погоня, как все радостнее звучат за спиной крики, как все прицельнее выстрелы — так, по крайней мере, казалось.

— Быстрее, дорогой профессор, быстрее!

И у доктора вдруг открылось второе дыхание — то ли совестно стало, то ли страшно, а только профессор снова мог бежать сам, и довольно быстро, так что беглецы едва не миновали то место, откуда, собственно говоря, вышли. Хорошо, Саша заметил знакомый смородиновый куст.

— Стойте, Фредерик, стойте! Эгей! Никола-а-а!

— О-го-го-о-о! — тут же донеслось с протоки.

И вот уже оба прыгнули в лодку, развернулись.

Весников, чертыхнувшись, дернул мотор:

— Дай бог, не зацепим.

Пару раз громко чихнув, двигатель затрепетал и завелся, заурчал довольно и сыто, и лодочка ходко двинулась в обратный путь. Вслед ей зазвучали выстрелы, впрочем, бесцельные, так как моторка довольно быстро скрылась из виду. Пальба тут же и стихла — а чего зря пули тратить?

— Кажись, ушли, — чуть сбавив ход, прошептал Вальдшнеп. — Ишь ты… И кто там за вами охотился?

— А черт их знает! — нервно отозвался молодой человек. — Шли себе мирно, никого не трогали, и вдруг на тебе! Автоматчики! Кстати, Николай, не хочу тебя огорчать, но у них там катер. Нехороший такой, маленький, юркий.