Чёрные перчатки

Башунов Геннадий Алексеевич

Но собаки не убежали далеко. Они мелькали то слева, то справа, иногда забегая вперёд, а иногда оказываясь сзади. Вскоре они примелькались Велиону так, что он даже начал их различать. И тогда черноволосый тотенграбер понял, что их не три, а не меньше пяти, причём, две, появившиеся позже, были явно помоложе и покрепче. Но собаки пока не предпринимали попыток напасть, и Велион помалкивал.

Скоро собак стало семь, потом не меньше десяти, а вскоре Велион потерял им счёт. Истро тоже заметил, что собак стало больше, но и он пока молчал, только переглянулся с товарищем с материка и вытащил из ножен саблю. Но собаки по-прежнему не нападали.

А когда Велион понял причину, стало слишком поздно.

–

Стая, - простонал он сквозь зубы.

– Что? – переспросил Истро.

Чёрный могильщик молча указал вперёд. Истро понял.

Стая. Кто-то загоняет зверя, кто-то добивает. Но зачем загонять людей, ведь у них и так нет ни одного шанса сбежать. Значит, собакам просто нужно было, чтобы люди пришли туда, куда им надо. Но их даже заворачивать и подгонять не нужно: собакам надо, чтобы люди пришли к жертвеннику – груде обглоданных человеческих костей и костей усопших вожаков. Кто будет жертвой в этот раз, становилось понятно сразу. Да и в прошлые разы жертвы были те же – люди. Велион на миг представил, как собаки гонят сюда женщин и детей из близлежащих деревень, и ему стало плохо.

– Вожаки, - прошипел Истро. – Вон, двое. Заворачиваем Велион?

– Пожалуй... – Велион не закончил, резко развернулся и хотел уже бежать назад, но ему не дали. Не меньше десятка псин выскочили из разных углов и, утробно рыча, медленно начали приближаться к людям.

– Ну не пойдём же мы к вожакам! – буквально взвыл Епсхо. Наверное, и он уже догадался. Или не догадался, а просто очень сильно боялся вожаков, но какая, к чёрту, разница?

– Мы пойдём к вожакам, - твёрдо сказал Велион. – Быть может, удастся завалить хоть одного.

– Нас задерёт стая, - буркнул Истро, яростно мотая головой в поисках спасения.

– Если бы нас должна была задрать стая, куски наших тел уже бы стаскивали к вожакам. Вперёд.

Могильщики медленно и неуверенно двинулись вперёд. По бокам тоже появились собаки, теперь могильщиков окружало не менее полутора десятков здоровых псин, некоторые из которых явно были полукровками. Что ж, поживёшь в лесу, снюхаешься и с волками. А может, и с вожаками... да какая, мать его, разница, с кем? Им каюк. Хотя, и об этом думать смысла нет, все пути к бегству отрезаны.

Собаки начали показывать признаки нетерпения. Время от времени то одна, то другая псина выскакивала вперёд, яростно лая и лязгая зубами. Могильщики ускорили ход, но на бег срываться не стали – это могло подзадорить хищников.

– Пятьдесят шагов до вожаков, Велион, - сквозь зубы процедил Истро. – Может, пора что-то предпринять?

– Когда останется двадцать, может, нам удастся обогнать собак на короткой дистанции.

Но на расстоянии двадцати шагов им приблизится не дали. «Эскорт» могильщиков остановился где-то в тридцати пяти шагах от вожаков. Велион обернулся, оценил расстояние до «эскорта» и понял, что до вожаков добраться они не сумеют. Может, занять оборону? Удастся убить пару собак, добежать до дома, запереться там... А потом сидеть до посинения, ожидая пока собаки не уйдут... Но они не уйдут, и вообще, скорее всего, появится вторая стая, и тогда... «Что тогда? – зло подумал могильщик. – Нам конец? Да нам уже конец! Что же делать, что делать... что?».

– Велион, они приближаются, - панически зашептал Епсхо. – Что нам делать?

– Ждать.

– Чего? – взорвался Истро. – Божественной благодати?

– Ждать, - тихо повторил Велион. – Чего-то ждать. Но меня так просто не убьют.

Вожаки приближались медленно и величественно, они по праву чувствовали себя здесь королями. Они остановились в нескольких шагах от могильщиков, будто давая им разглядеть себя. А посмотреть было на что. Огромные, с полугодовалых телят, с великолепной лоснящейся на солнце шерстью, мощными

лапами и широкой, как у быка, грудью. Вид этих зверей даже ненадолго отодвинул у могильщиков страх перед смертью, заменив его удивлением и восхищением. Огромные карие глаза пристально смотрели на могильщиков, влажные ноздри втягивали их человеческий запах, длинные белоснежные клыки едва виднелись из-под чёрных губ. Пока вожаки не подавали никаких признаков агрессии.

Если только не смотреть в глаза. Почти человеческие глаза, в которых светилась ненависть.

– Может, они нас не видят? – предположил Епсхо.

– Не будь идиотом большим, чем ты и так являешься, - зашипел на него Истро. – Если и не видят, то чуют и слышать, тебя-то точно.

– Может, они видят только движущиеся предметы, мне так говорили, - не унимался Епсхо.

– Заткнись!

«Видят, конечно, видят, - подумал Велион. – Слышат, чуют и, главное, ненавидят. Но не нападают. Почему?». Он заглянул одному из вожаков в глаза. Нет, сон это не напоминало. Это была собака, пусть более умная, чем другие, но всё равно она смотрела на него снизу вверх, и дело было не в том, что глаза Велиона находятся выше. Выше находился сам могильщик, так же, как и в случае с собакой во сне. С настоящей собакой, не той, что с человеческим телом. Велион вспомнил её, в тех деталях, что успел разглядеть за доли секунды. Но ненависть и холод во взгляде того урода он вспомнил полностью.

А потом что-то произошло. Глаза вожака исчезли. Велион легонько потряс головой, будто приходя в себя, и огляделся. Вожаки ушли с их дороги. Может, это ловушка? Но как не старался тотенграбер поймать взгляда вожака, он не мог этого сделать.

– Что происходит? – прошептал Истро.

– Идём вперёд, - шепнул Чёрный могильщик. – Медленно.

Они начали медленно шагать вперёд, стараясь не смотреть на начавшую рычать ещё громче стаю. Велион чувствовал спиной их тупую злобу, но они не нападали. Почему? Может, это действительно ловушка? Или вожаки как-то могут управлять обычными собаками? Вероятно. Но люди всё равно выше вожаков, поэтому они так ненавидят людей? Или причина в другом? А вообще, какого хера он, Велион, решил покопаться в психологии умнейших в мире собак?

Позади будто что-то сорвалось, как верёвка лопнула. Велион инстинктивно понял, что одна из собак напала, но его рефлексы были медленней инстинктов. Он только начал оборачиваться и ставить меч в защитную позицию, думая только одно «всё-таки ловушка», как сбоку что-то мелькнуло. Тотенграбер развернулся, поднял меч, а его тело уже будто терзали клыки. Клыки... которые его не терзали. И тогда Велион, наконец, увидел вожака, того самого, которому смотрел в глаза. Вожак держал в зубах за холку собаку, уже мёртвую, видимо, у неё был сломан позвоночник, братья стояли невредимые рядом, а стая собак, кроме вожаков, разбежалась. Велион встретился взглядом с вожаком и прочитал в нём приказ, нет не приказ, просьбу, смысл которой не понимал, но уже успел подумать, что выполнит её. И только тогда почувствовал, что мир снова ожил, перестал быть киселём, который медленно перетекает из одной кружки в другую.

– Уходим, - всё ещё ошалело произнёс Чёрный могильщик. – И очень быстро.

За последние три дня только и было разговоров, что про случившееся в Крено. Епсхо строил идиотские догадки, Истро допытывал Велиона, а тот и сам не понимал, что же произошло. Но эти три дня прошли, могильщики вышли на тракт, и пришло время расставания.

– Не лезли бы вы в это, - сказал Велион на прощание. – Я могу поделиться.

– Нет уж, - покачал головой Истро. – Сто марок – слишком большие деньги, чтобы мы не попробовали рискнуть. Может, хватит на то, чтобы открыть свой бордель и уйти на покой.