Чёрные перчатки

Башунов Геннадий Алексеевич

Человеческие глаза. Кошелёк, который явно служил приманкой, что говорило о разуме твари… Это было настолько ужасно, что кровь стыла в венах. Причём, это не было фигурой речи – сердце Велиона, казалось, остановилось.

Где-то над ухом рвало Альха, глаза твари смотрят в глаза, вонючий воздух с хрипом врывается в лёгкие… Почему он ещё жив?

Потому что щупальца его уже не тянут. Почему? Могильщик сел. Щупальца, опутывающие его сапоги, рванули обратно к твари. Они извивались, мелькая у глаз чудовища… Велион понял, что старается сделать «осьминог» только через несколько секунд. Разумная гадина старалась

закрыть глаза щупальцами от отвращения к себе. Эти отростки будто бы кричали «Не смотри на меня! Не смотри!». Могильщик застонал. Страх перед чудовищем сменился жалостью.

Тотенграбер поднялся и, пошатываясь и хромая, приблизился к твари.

– Что ты делаешь? – орал позади Альх, но могильщик его не слушал.

– Хочешь, я убью тебя? – спросил могильщик, внимательно глядя в глаза животине.

«Да», - сказали ему глаза, истекающие мутной жижей. Может, это были слёзы?

Велион поднял меч, но его остановило щупальце. Оно осторожно, но с силой, опустило руку могильщика, оплело перчатку, мягко вынуло рукоять меча из ладони и отбросило его к дверям.

– Так тебя не убить?

«Да».

– Пошли, - сказал могильщик более или менее успокоившемуся Альху и повернулся спиной к чудовищу.

– Зачем?

– Нарубить дров.

Выйдя на свет, Велион первым делом снял сапоги, в которых хлюпала кровь, и осмотрел свои ноги. Портянки были рваные, пострадали и штаны, но ранки были неглубокими, а шипы, если он ещё жив, не отравлены. С другой стороны раны сильно кровоточили и причиняли сильную боль. Но это можно было перетерпеть. Могильщик плотно замотал ноги, обулся и отправился на поиски того, что могло сгодиться для работы дровосека.

Тотенграбер нашёл подходящий топор с железной рукоятью достаточно быстро. Вообще-то это был боевой топорик довольно ржавый, но ещё крепкий. Купец бестолково мотался за его спиной. Шок оказался для него слишком сильным.

– Как оно могло сохранить разум? – бормотал купец. – Там же куча людей…

– Магия – страшная вещь, - буркнул Велион, рубя топориком рассохшийся стол, который вытащил из соседнего дома. – Страшная и странная. В могильниках можно увидеть и не такое.

– Но… - купец не закончил. Тяжело вздохнув, он принялся собирать щепу.

Набрав охапку дров, купец зашёл в здание, сбросил горку щепы на пол. Чудовище содрогнулось, щупальца начали обшаривать разбитое дерево, перекладывая его с места на место. Альх, чувствующий скорее страх и отвращение, чем жалость, поспешил выйти.

Через полчаса Велион решил, что дров достаточно. Они с купцом сели на мостовую, перекусили и немного отдохнули. Солнце сильно припекало, так что во время работы пришлось снять плащи. После Велион зашёл в здание, где сидела тварь, начал складывать костёр. Альх, не рискнувший ещё раз войти в комнату, остался ждать на улице. Хоть не мешал и не пытался отговорить могильщика, и на том спасибо.

Велион сложил около чудовища большой костёр. Вытащил из кошеля огниво, из кармана – стопку писем. Пробежал взглядом по первому листу. «Возлюбленная моя Амелла, пишу вам очередное письмо, которое так и не решусь отправить…». Могильщик скомкал листы и сунул в костёр. Продавать эти письма графоманам было бы подлостью и к Амелле, и к любящему её человеку, а пускать на растопку... будто совершить

заочные похороны и писавшему, и Амелле.

Старые сухие листы загорелись от первой же искры, языки пламени принялись лизать тонкую щепу. Могильщик подождал, пока огонь разгорится, как следует, и кинул в огонь ножки стола. Чудовище ёжилось, стараясь сильнее прижаться к стене, но никакого сопротивления не предпринимало. Велион отвернулся от костра, подобрал кошелёк и направился к выходу. Но остановился в дверном проёме, обернулся.

– Прощай, - сказал он.

Глаза чудовищного и несчастного создания слезились не прекращая. Противно пахло его горелой плотью. Наверное, так же пахла бы лягушка, которую кинули в костёр, потому что на запах горелого животного это зловоние не было похоже.

Велион вышел из здания, немного постоял, глядя на всё усиливающийся огонь, и плотно закрыл дверь. Дверь сильно скрипела, но подалась легко.

– Зачем? – спросил Альх, зажимающий нос рукой.

– Гораздо менее мучительно задохнуться в дыме, чем сгореть в огне, - ответил могильщик, направляясь прочь от дома.

Альх поспешил за ним.

– А раньше не пытались сжечь могильники? – спросил он через некоторое время.

– Пытались, - сказал Велион. – Но многие заклинания таким способом снять не удалось, хотя кое-какой прок от этого был. И испортились многие вещи, поэтому от этого решили отказаться.

– Ясно… - пробормотал купец. – Слушай, я всё время хотел спросить дочь, но забывал, почему могильщики путешествуют от города к городу, а не занимаются поисками ценностей в одном городе?

– Из целей безопасности, - неуверенно ответил Велион. Он и сам не раз задавал себе этот вопрос. Многие, говорящие о шиле в заднице, приводили как раз этот пример, как основополагающий в их теории. Поэтому могильщик решил дать самый распространённый ответ их оппонентов: – Если жить на одном месте, некоторые могут понять, что наше проклятье не действует на других людей, и тогда возвращающегося с добычей могильщика могут прихватить разбойники.

– Но некоторые могут знать о проклятье и без этого, - возразил Альх.

– Но ведь никто не знает, когда и где появиться могильщик, так? Или идёт ли он с добычей, а не пустой. К тому же, сидеть на одном месте скучно.

– Ясно.

– Стой, здесь что-то есть…

– Только близко не подходи, это может оказаться какая-нибудь тварь, - предостерёг купец, сам оставаясь от могильщика на приличном расстоянии.

Велион усмехнулся и склонился над кучкой шевелящихся змей.

Часа два как перевалило за полдень. Стало по-настоящему жарко.

Велион, у которого в рюкзаке уже было два позолоченных подсвечника, небольшая картина необычайной красоты и ещё с пяток безделушек, решил возвращаться. Купец, так и не нашедший тело дочери, не сопротивлялся, хотя вид у него был расстроенный. К тому же их сильно беспокоили дымы, валящие из того района, где могильщик поджёг дом. Наверное, дверь прогорела, и начался пожар. Это могло сулить большие неприятности.

Несмотря на возможность пожара, Велион пошёл обратно той же дорогой. Всё-таки другой путь мог оказаться опасным, к тому же пару раз они натыкались на выжженные полосы пропитанные магией, и ещё раз на полоску леса.