Чёрные глаза

Босуэлл Барбара

– Потому, что теперь мне не до смеха, все очень серьезно.

– Значит, ты влюблена в этого человека, - сказала бабушка, покачивая головой.
– Я всегда знала, что, когда ты влюбишься, все произойдет быстро и драматично, точь-в-точь как у меня с твоим дедушкой...

– Но я не влюблена в Мэтью Грейнджера!
– прервала Ханна, лицо ее пылало.

– Пойди-ка лучше выспись хорошенько: ты должна быть завтра в форме, посоветовала бабушка с лукавой улыбкой на старческих губах.
– Могу тебя заверить, что твой Мэтью Грейнджер

тоже неважно себя чувствует после вашей ссоры, если, конечно, тебя это может хоть немножко утешить.

– А мне все равно, как он себя чувствует, - возразила Ханна, откидывая назад пышные черные волосы.
– Раз ты настаиваешь на нашем визите в поместье Уиндэмов, считай, что он твой гость, и ты будешь сама с ним разговаривать.

– Ты иногда бываешь просто несносной, - вздохнула Лидия Фарли.

– Мне уже об этом говорили, - сказала Ханна, целуя бабушкину седенькую макушку.
– Но ты все равно меня любишь.

Лидия Фарли была права, когда предположила, что Мэтью тоже чувствует себя неважно после ссоры с Ханной.

Он вспоминал все те сладкие мгновения, которые провел в ее объятиях, и с сожалением вновь и вновь думал об их неожиданной размолвке. Ведь могло же быть совсем по-другому, размышлял он, представляя себе различные варианты их дальнейших взаимоотношений. Неужели он сам виноват во всем? Мысли о том, что могло бы быть и чего уже не будет, не давали ему уснуть. Лишь под утро он задремал, но вскоре его разбудили птицы, щебетавшие на дереве возле окна.

– Проклятые птицы!
– пожаловался он, выпивая третью чашку крепкого черного кофе в закусочной тетушки Пег.
– Невозможно было спать, так они горланили!

Пег всегда относилась с сочувствием к своим клиентам, особенно в дождливую погоду. Но на этот раз она возразила:

– Все гости нашего пансиона любят птиц и называют их пение "прелестным утренним концертом".

– Неужели в округе нет голодных котов, которые могли бы покончить с этим несносным песнопением?

– проворчал Мэтью.

Стоявшая за прилавком Кейт рассмеялась, но тетушка Пег смерила его неодобрительным взглядом, и Мэтью понял, что его шутка неуместна.

Он не спешил и все тянул время, так как незачем было возвращаться в пустой номер. Кейт и тетушка Пег, сменившая гнев на милость, познакомили его с некоторыми горожанами, которые зашли в закусочную позавтракать в это воскресное утро.

Среди них была и рыжеволосая Дженни двадцати с лишним лет, хозяйка салона красоты, которая снабжала весь город последними новостями и сплетнями. Она уже знала, что Мэтью писатель, а его псевдоним - Гален Иден, и тут же попросила у него автограф.

Мэтью вспомнил, что Ханна, убегая из его номера ночью, оставила подаренные им книги на тумбочке у кровати, и сердце его заныло от раскаяния и сожаления. Чтобы отвлечься от этих бесплодных дум, Мэтью решил расспросить Дженни о клане Полков, даже не пытаясь замаскировать свой интерес. Но Дженни

не сообщила ему ничего нового, а лишь подтвердила то, что уже было ему известно: семейство это просто бич для всего города.

К полудню Мэтью вышел из закусочной и направился на улицу Кловер. Магазины и лавки не торговали по воскресеньям. Проходя мимо "Лавки древностей", он остановился, разглядывая выставленные в витрине предметы старины. Его внимание привлек большой деревянный кукольный дом в викторианском стиле. Стоимость шедевра выражалась четырехзначным числом.

Мэтью усмехнулся, вспомнив, как Ханна пыталась продать эту дорогую игрушку кому-то из многочисленных покупателей, но даже ей это не удалось.

Улыбка замерла на его губах при мысли, что Ханна его ненавидит. Наверное, Кейт передаст ему, что визит к Александре Уиндэм не состоится потому, что дамы Фарли не смогут принять участие в этой встрече. Но никакого сообщения Кейт не передала, и, разузнав, как найти дом Фарли, он отправился туда на свой страх и риск.

Однако вопреки ожиданиям его приветливо встретила седоволосая дама в инвалидном кресле на колесах, которая представилась как Лидия Фарли, бабушка Ханны.

– О да, конечно, вы дружили когда-то с моими бабушкой и дедушкой, - сказал Мэтью, заговорщически улыбаясь.

Ханна спустилась к ним в вестибюль, и сначала он даже ее не заметил, так как был занят разговором с Лидией, которая явно пыталась его очаровать.

Мэтью был одет в тот самый серый костюм, в кармане которого она обнаружила пистолет. Белоснежная накрахмаленная рубашка подчеркивала смуглый цвет его лица. Теперь он уже не походил на гангстера, а выглядел как респектабельный джентльмен и известный писатель. Его мужественная красота снова ее смутила, хотя она старалась не поддаваться нахлынувшим на нее чувствам.

– Привет, Ханна!

– Я поеду с вами, бабушка, - сказала она, словно не замечая Мэтью.

Он же, напротив, жадным взглядом оглядел ее с ног до головы. На этот раз на ней был бежевый жакет строгого покроя с короткими рукавами. Но и в этом костюме она выглядела не менее привлекательно, чем в коротком платье из серебристой ткани.

– Дорогая, ты выглядишь прелестно, - заметила бабушка, - не правда ли, Мэтью?

– Ханна всегда непредсказуемо хороша, к тому же ее рост постоянно меняется, - кратко ответил он.

Натянуто улыбнувшись, Ханна окинула его негодующим взглядом.

– Моя внучка чрезвычайно чувствительна к разговорам о росте, - сообщила Лидия.
– Ей хочется быть жердью, как ее старшие сестры. Я много раз ей говорила, что быть маленькой, но фигуристой совсем неплохо, однако она мне не верит. Может быть, вы заверите ее в том, что я права?

– Бабушка!
– возмутилась Ханна.
– Я не нуждаюсь в его заверениях.

– И тем не менее я подтверждаю, что придерживаюсь того же мнения, что и твоя бабушка, - искренне сказал Мэтью.